Книга Ни в мать ни в отца, страница 59 – Дарья Волкова

И почему-то щиплет в глазах.

— Вам не нравится?

Лада спешно проморгалась. Так, главное, чтобы тушь не потекла. Под встревоженным взглядом детских глаз.

— Очень, — пришлось прокашляться. — Очень нравится.

— Правда? — недоверчиво выдохнул Руслан-младший.

Можно было ответить. Но у Лады сами собой раскинулись руки, и вот она уже обнимает его одной рукой, а другой гладит светловолосую макушку. И глаза почему-то прикрылись сами собой. От того, как он доверчиво прижимался и крепко обнимал.

Когда Лада заставила себя открыть глаза, то первым она увидела взгляд Елисея.

Так. Так, надо срочно что-то сказать! И обнять и собственного сына тоже.

Ситуацию спас Алексей Валентинович.

— А мы с Елисеем пирог испекли. С персиками.

Елисей и кухня — это понятия несовместимые. Ноль интереса к готовке, да и к поглощению пищи — тоже не очень. А тут — пирог.

Лада перевела взгляд с Евдокимова-самого-старшего на Елисея, потом обратно.

— Правда?

— Правда, — ответил за двоих Алексей Валентинович. А Елисей смотрел почему-то на Руслана. — Елисей мне очень здорово помог.

— Молодец! — разговор снова вели только Евдокимовы. В этот раз — Руслан-старший. — Елисей, ты крутой, если дед тебе позволил на кухне ему помогать. Меня он на порог не пускает, когда готовит.

И Лесь тут же просиял лицом.

— А пойдемте кушать! У нас все готово!

— Да погоди немного… — проворчал Алексей Валентинович. — Не все пришли.

— А кого мы еще ждем? — искренне и хором удивились мальчики.

Им ответил дверной звонок. Это оказалась… мама.

На Тамару Сергеевну оторопело смотрели, кажется, все, кроме Алексея Валентиновича. Он помогал ей снять пальто, а Лада как-то непоследовательно вспоминала о роскошном букете нежных розовых тюльпанов, который сейчас стоял дома в вазе. Господи, она столько лет жила без цветов на Восьмое марта и вообще на любые праздники, а теперь… Теперь ей хотелось, чтобы и у мамы тоже был свой букет.

И Алексей Валентинович исполнил это желание. По три скромных тюльпана в целлофане достались и Тамаре Сергеевне, и Ладе. Ей цветы вручил сын. И Лада крепко обняла Леся, поверх головы переглядываясь с Русланом. На Восьмое марта вообще цветов много не бывает!

* * *

Явление матери Лады было слегка неожиданным, но почему бы и нет. После той истории в травмпункте Руслан существенно изменил свое мнение об этой женщине. Опять же, она мама Лады. А это… Это он обдумает потом.

Обед был знатный, дед расстарался. Но, к сожалению, не только в плане кулинарии. Получив благодарную аудиторию и разухарившись, дед пустился во все тяжкие. То есть, в свои придуманные воспоминания. Руслан сидел, мрачно разглядывая чаинки в чашке с чаем и слушал очередную версию со службой в разведке, со спасенным генералом и весь остальной бред.

Мальчишкам эти истории быстро надоели — слишком много взрослых подробностей. Они собрались и умчались на улицу. А взрослые остались за столом, под чай с персиковым пирогом и удивительными историями.

Это началось не сразу после смерти мамы. Как-то незаметно. И вроде бы поначалу безобидно. А потом… Потом стало уже поздно. Или это было поздно с самого начала. Руслан не знал.

Он даже консультировался у психиатра. Вот прям пришел в психиатрическую больницу, на прием к врачу, все вывалил и спросил: «Что делать?». Ответ получил многословный, не во всех деталях понятный, но в главном, по смыслу неутешительный: «Ни-че-го». В смысле, сделать ничего нельзя, это такая реакция психики на потерю. Что человек так спасается — в фантазии. Понять и простить. Это же социально неопасно.