Книга Твой ребёнок будет моим, страница 52 – Анастасия Рояльская

— Миша, они врали тебе всю жизнь! Они предали тебя!

— Папа врал, — соглашается Миша, даже не оборачиваясь в мою сторону. Каждое его слово вбивает осиновый кол в мою грудь. — Папа всегда прятался за чужими спинами. Но мама привезла мне Павлика. Мама спасла брата. А вы бросили своего мальчика в больничном инкубаторе ради мести.

— Это не мой выбор, меня вынудили! — вскрикивает Лена, поднимаясь с колен.

— Вы проиграли партию, крёстная, — вступает Павлик, делая шаг вперед и протягивая ей раскрытую ладонь.

На его ладони лежит черная деревянная фигура.

— Заберите своего ферзя, — тихо произносит найденный близнец. — Он фальшивый.

Лена пятится назад, натыкаясь спиной на стеклянную витрину с кубками. Лицо ее искажается страшной, хищной судорогой бессилия.

— Щеглы... неблагодарные щенки... — шипит она, хватаясь пальцами за ворот пуховика. — Вы сгниете вместе с ней!

— Гражданка Воронова, покиньте помещение гимназии, — старший полицейский решительно берет ее под локоть. — Иначе оформим мелкое хулиганство и срыв учебного процесса.

Юрист хватает Лену за рукав, торопливо увлекая к выходу. Она вырывается, швыряя под ноги сумку, и вылетает под снег, сверкая бешеным взглядом загнанной волчицы.

Остаюсь стоять в центре зала. Полицейские отпускают мои плечи.

Делаю шаг к сыновьям:

— Миша... Павлик...

Мальчики поворачиваются ко мне. Одинаковые серые глаза смотрят сквозь меня, как сквозь пустое мутное стекло витрины.

— Поехали домой, Миша, — шепчет Павлик, дергая брата за край куртки. — Тетя Анна вызвала такси. Бабушка сварила куриный бульон.

— Поехали, — кивает Миша.

Они идут к дверям, взявшись за руки, не проронив больше ни звука. Ни взгляда назад. Ни капли тепла. Я для них умер.

Тяжелая дверь гимназии захлопывается за их спинами.

В кармане снова вибрирует телефон.

Экстренное сообщение от личного секретаря попечительского совета холдинга:

«Андрей Сергеевич! В родильном отделении номер два произошло чрезвычайное происшествие. Палата Веры Николаевны пуста. Капельницы оборваны. Дети из боксов интенсивной терапии исчезли. Вера Николаевна скрылась на неизвестном реанимобиле в неизвестном направлении вместе с обоими младенцами».

— Выньте катетер из моей вены, Степан, иначе я вырву его с мясом прямо на ходу машины! — кричу сквозь стиснутые зубы, хватаясь рукой за поручень реанимобиля.

— Вера Николаевна, лежите смирно, шов разойдется! — водитель бросает тревожный взгляд через плечо, с силой крутя баранку на мокрой кольцевой трассе. — Скорая помощь мчит в загородный дом, педиатр сидит рядом с кювезами!

Опускаю глаза.

По обе стороны от моей носилочной кушетки закреплены два пластиковых инкубатора с автономным подогревом. В левом спит крошечный Лев, укутанный фланелевыми пеленками. В правом тяжело, с легким хрипом вздымает узкую грудную клетку второй недоношенный мальчик, рожденный три часа назад. Мой выстраданный ребенок.

Дверцы реанимобиля распахиваются во дворе нашего особняка.

На крыльцо выбегает Анна Романовна, на ходу запахивая драповое пальто. За ней спешат Миша и Павлик.

— Заносите детей в дом, живо! — командует адвокат фельдшерам.

Степан помогает мне выбраться наружу. Острая вспышка боли внизу живота обжигает внутренности, словно раскаленный железный штырь. Стискиваю пальцы на плече водителя, ступая ногами по ледяной гранитной плитке крыльца.