Книга Один день в октябре, страница 21 – Маруся Хмельная

Часы, дни, недели — здесь, в междумирье, время было условностью — я проводил за изучением фолиантов. Я читал о духах стихий, что ради любви к смертным принимали человеческий облик. О древних колдунах, что искали способы переродиться. О таинственных ритуалах, требующих невероятной цены.

И я нашел его. Не четкий рецепт, а упоминание, намек, тень возможности. Древний, запретный обряд, известный как «Одолжение Жизни». Он позволял сущности моего рода воплотиться в смертное тело, но лишь при одном условии: кто-то в мире живых должен был добровольно, от всей души, пожелать тебе этого воплощения. Не как гостю, не как временному спутнику, а как части своей собственной жизни. Это была не магия подчинения, а магия взаимности. Магия сердца, а не воли.

Я откинулся на спинку кресла, и в тишине библиотеки прозвучал мой собственный, невеселый смех. Ирония судьбы была изощренной. Чтобы обрести собственную жизнь, мне требовалось чье-то искреннее желание меня видеть. Чье-то… приглашение.

И перед моим внутренним взором снова возникла она. Виталина. Ее лицо, озаренное последним, решительным прорывом. Ее голос, дрожащий от усилия, но полный несломленной воли. Я покинул ее мир, но ее мир не покинул меня. Он жил во мне, как живая рана и как единственное лекарство от нее.

Я встал и снова подошел к окну. Туманности по-прежнему клубились в вечном танце. Но теперь я смотрел не на них, а сквозь них. Я представлял себе землю. Октябрь. Желтые листья, шуршащие под ногами. Холодный ветер, несущий запах дыма и спелых яблок. Ее дом. Ее жизнь.

Она была моим единственным шансом. Моим единственным сосудом, в который я мечтал войти не как вор, а как желанный гость. Как тот, с кем хотят делить хлеб и кров.

Но как послать ей весть? Как попросить, не имея голоса? Как рассказать, не имея слов?

Я закрыл глаза и попытался сделать то, что раньше никогда не делал сознательно. Я отбросил все свои знания, всю свою магию, всю свою многовековую мудрость. Я стал просто… существом, тоскующим по дому, которого у него никогда не было. И послал в никуда, в бесконечность между мирами, одну-единственную, простую мысль, крик души, лишенный формы, но полный желания:

Позови меня.

И я ждал. В безмолвии своей величественной тюрьмы. Я ждал ответа, который, возможно, никогда не прозвучит.

Виталина

Одиночество оказалось странным спутником. Оно не было больше той давящей, удушающей тяжестью, что заставляла меня цепляться за руины брака. Теперь это была свобода, в тишине которой, наконец, можно было услышать собственное дыхание.

Я обустраивала свою новую жизнь — неторопливо, бережно, как пересаживаю хрупкое растение. Переезд в квартиру — мы приняли с Сергеем это решение сообща. Он не выгонял нас из дома. Но мне с Артемом не нужен был большой дом для двоих. Квартира, которую мы выбирали с Артемом вместе, была уютной и солнечной. Достаточно просторной для нас двоих, но не настолько, чтобы потеряться и не взаимодействовать, разбежавшись по разным углам.

С Сергеем мы выстроили хрупкое, но рабочее перемирие, основанное на общих интересах Артема. Мать, получив отпор, отступила, и наши редкие разговоры теперь напоминали осторожное зондирование почвы, а не боевые действия.

Я поменяла место работы. Работа, найденная по душе, приносила удовлетворение, а не выжимала все соки.