Книга Один день в октябре, страница 6 – Маруся Хмельная

Я молча слушал, чувствуя, как тело Виталины инстинктивно сжимается, плечи опускаются, дыхание становится поверхностным. Это была древняя, выученная реакция на боль.

— Она всегда так, —тихо сказала Виталина. — Просто попрощайся, когда она сделает паузу. Скажи, что тебя зовут.

Я так и поступил.

— Ты позволяешь ей нарушать твои границы, — заметил я, ощущая во рту привкус ее унижения.

— А что я должна сделать? Накричать на собственную мать? — в ее тоне вновь вспыхнул огонь раздражения.

— Иногда молчание — та же форма крика, но беззвучная, — ответил я, возвращаясь к монотонной работе.

Когда рабочий день наконец подошел к концу, я, следуя мышечной памяти, направился к месту, где обычно останавливалась машина дяди Миши с Артемом. На душе было тяжело от этой бессмысленной суеты, и я с нетерпением ждал момента, когда можно будет остаться в тишине.

Машина, темный седан, уже стояла на месте. Пассажирская дверь распахнулась, и из нее выпрыгнул Артем. Увидев меня, его лицо, обычно немного замкнутое, озарилось редкой улыбкой.

— Мама! — крикнул он, подбегая. — Смотри, что мы с дядей Мишей сделали!

Он протянул мне сложенный из яркой цветной бумаги кораблик. Работа была старательной, но видно, что сделана детской рукой — где-то за края вылез клей, а парус был приклеен чуть криво.

— Он весь день про него говорил, —прозвучал внутри голос Виталины, смягченный и теплый. — Спроси, не хочет ли он запустить его в субботу в пруду в парке.

— Это прекрасно, Артем, — сказал я ее голосом, принимая подарок. Я ощутил шершавую поверхность бумаги под пальцами. — Ты не хочешь запустить его в субботу в пруду в парке?

Глаза мальчика засияли еще ярче.

— Правда? А дядя Миша нам поможет, правда? — он обернулся к водителю, который вышел из машины и стоял рядом, наблюдая за нами с тем самым спокойным, добрым выражением лица, которое я уже успел отметить.

— Конечно, помогу, Артем, — мягко сказал дядя Миша. Его взгляд скользнул по мне, и в нем на мгновение мелькнуло что-то вроде одобрения или легкого удивления. — Вода там спокойная, как раз для флотилии.

В его присутствии была какая-то прочная, несуетная надежность. Он не лез с советами, не пытался учить жизни, он просто был тут. Стоял, как скала, о которую можно было опереться в бушующем море семейных бурь.

Артем неосознанно придвинулся к нему ближе, ищу защиту не от чего-то конкретного, а от общей гнетущей атмосферы своего дома.

— Он ему как второй отец, —с горькой ноткой в мысленном голосе констатировала Виталина. — Настоящий... в отличие от...

Ее мысль оборвалась, но я понял. Я видел, как мальчик тянется к этому молчаливому мужчине, как он расцветает от его простого внимания. И видел ту пропасть, что лежала между ним и его собственным отцом.

— Пойдем домой, сынок, — сказал я, кладя руку на плечо Артема. — Папа уже ждет.

Улыбка на лице мальчика померкла, сменившись настороженностью. Он кивнул и молча поплелся к дому. Взгляд дяди Миши, встретившийся с моим, был красноречивее любых слов. В нем читалась та же грусть и понимание, что и у Виталины.

Вечером дома нас ждал Сергей. Его холодность сейчас была заряжена тихим, но ядовитым раздражением. Пока Артем неуклюже показывал ему свой бумажный кораблик, Сергей лишь мельком взглянул на него и кивнул.