Книга Шаг вперёд, два шага назад, страница 161 – Маруся Хмельная

— Как он?

— Отлёживается в частной клинике. Но завтра должен прийти дать показания.

— Значит, он не сильно пострадал?

— Значит.

— А какие новости по его делу?

— Люди Грома допрашиваются, но сама понимаешь… пока всё глухо.

— Что они не поделили?

— По ходу Гром постарался для своего друга Миронова. А за тем числится скупка краденого, рынок древностей и антиквариата. А уж что они не поделили, бог его знает.

Я покачала головой и вернулась к интересующей теме:

— А что ты думаешь про это? — показала я на листок.

— Я думаю, это чушь и происки конкурентов Грибова. Печатать такое — опуститься ниже плинтуса, — Стас презрительно скривил губу и бросил листок в урну.

— Какая же это чушь, если девушки исчезли? — поразилась я. — Насчет Грибова — возможно, его и подставляют. А он что, выбирается?

— Да. Ты совсем отстала от жизни. Тебя не интересуют текущие дела?

— Какой мне прок от всех этих политиков, они меняются как фишки на столе, оставаясь при этом на поле. Почему меня это должно интересовать, я уже не журналист.

— Впервые я поддержу Нину, ты создана для журналистики, возвращайся! Я думал, ты вскоре поймешь свою ошибку, но ты упряма как осёл.

— Тогда мы с тобой будем ссориться.

— Почему?

— Потому что я бы напечатала это.

— Серьёзно?

— Конечно. Дело не в Грибове. В этом что-то есть. Хотя это тоже странно, что девушки имеют к нему отношение, согласись.

За последние полгода в городе исчезли три девушки юного возраста. И все они были до этого во внимании Грибова.

— Да он просто бабник, а у девушек типаж один — голубоглазые блондинки-куколки, вот и всё объяснение этой странности.

— Но все они исчезли. Интуиция мне подсказывает, что в этом что-то есть. Ты говоришь, что я журналист, так вот, я бы покопалась в этом. Не стала отмахиваться.

— Пусть полиция копается. Это явный заказ на Грибова, да ещё аноним шантажист. А я не люблю быть марионеткой в чьих-то руках и плясать под чужую дудку. Мы не опубликуем этого.

— Если бы я сейчас тут работала, я бы с тобой поругалась. Потому что когда шантажист приведёт свою угрозу в исполнение и разбросает листовки, или кто-то напечатает другой, и весь город будет говорить об этом, то мы всё равно не сможем остаться в стороне. А ты сам знаешь, что в таких ситуациях лучше быть первым. Это золотое правило журналиста, от которого ты отходишь. И какая разница, аноним это или нет, ты сам меня всегда учил, когда мне не нравился источник или интервьюер, не важно кто — важно что. Информация. Дело.

Я сделала паузу, но не увидела ни тени сомнения в лице Стаса.

— Но раз я не работаю тут, я просто пожму плечами и пойду.

— Я не буду это печатать и всё тут, — резко сказал Стас, чем меня удивил.

Я развернулась и ушла. Позвонила Нине. Ну может они-то напечатают? Потому что приводить в действие угрозу с листовками было как-то не очень. Хотя конечно я бы сделала это для Алекса.

— Все на ушах стоят, — тараторила Нинка мне в ухо. — Кто-то уже стукнул Грибову, он верещит как истеричная девица, которую чуть не трахнули в трамвае на глазах достопочтенной публики. На свое несчастье он стал угрожать шефу всеми кругами ада Данте. А надо знать Пончика, все ж бывшие афганцы на голову чокнутые, ему когда угрожают, он просто невменько становится. Даже я его боюсь в таком состоянии, а меня напугать, сама знаешь, не просто. Ну и все, дело маньяка Грибова — так мы уже окрестили эту историю — на первой полосе утренней газеты. Да еще Пончик от себя что мог прибавить в адрес Грибова, все добавил. Ух, каша заварилась. Думаю, даже аноним не рассчитывал на такую удачу. Ну, начнется война между конкурентами-выборцами, только держись. Горяченькая пора наступает.