Книга Шаг вперёд, два шага назад, страница 22 – Маруся Хмельная

— Кстати, про презентацию. Ты ещё долго там была? Чем всё закончилось? — спросила я у Нины.

— Ой, умора, — оживилась Нина и начала рассказывать, какие казусы случились, когда люди уже перебрали кровавой Мэри.

Кто-то испугался в полутьме официанта-вампира, кто-то приставал к ведьмам, чтобы они ему предсказала будущее, кто-то заляпался искусственной кровью, щедро разлитой в зале, и тем самым напугал свою супругу.

— Но героем вечера, вернее следующего дня стал Леонов. Он так нажрался, что отрубился в гробу, никто и не заметил. А он очнулся под утро, и его чуть кондратий не хватил. Прикинь, просыпается мужик с похмелья утром в гробу, — Нинка весело захохотала.

— Да уж, веселье, — мне было не смешно, и теперь я понимала, почему мне пеняли на отсутствие чувства юмора.

— Да ладно тебе, — махнула Нинка рукой, — над ним весь город потешался. Он и сам потом смеялся. Теперь всем как байку рассказывает.

— Из склепа, — не удержалась я.

Нина хмыкнула и допила залпом остаток коньяка.

— Только Ерошкина накаркала, мол, плохая примета, умрёт в этом году. Но она странная, ты знаешь. Никто не обратил внимания.

У меня мороз по коже прошёл. Ерошкина, конечно, дама странная, и есть с чего, но моё сердце тоже кольнуло от какого-то плохого предчувствия. Не люблю я этих шуток, наверное, с атрибутами смерти и нечисти. Зачем шутить с тем, что по сути не является предметом для смеха и шуток? Это как если предлагаешь тёмным силам поиграть, и тоже пошутить в ответ. Только вот вопрос, кто будет смеяться последним. Хэллоуин всё-таки не мой праздник.

Или я такая трусиха стала из-за того, что со мной случилось?

Про зверя было и страшно и интересно услышать. Посмаковав последние глотки обжигающего напитка, и наслаждаясь послевкусием дубовых и шоколадных ноток, я всё-таки решилась:

— А что там с Боровским? Чем всё закончилось, кто-нибудь отхватил-таки этого мачо-брутаччо? — спросила я шутливо-наиграно.

— Ой, он ушёл где-то через полчаса после тебя, так что все обломались. Он со всеми увиделся, парой слов перебросился, с кем не был знаком — познакомился, и отбыл восвояси. Такой вот загадочный и недосягаемый, — Нина налила себе очередную рюмку и отпила глоток уже без тоста. — Ничего коньяк, — похвалила она. — Мягкий такой.

— Угу, — подхватила я, — только голова потом будет болеть жёстко.

— Да ладно тебе, как бабка старая, — упрекнула меня Нина, и я улыбнулась. Она вернулась к теме: — Кстати, знаешь, ходят такие слухи что у них чего-то там с Викой Граниной.

Нина посмотрела на меня выжидательно, приглашая обсудить эту новость. Вика Гранина у нас была известной личностью, слава которой бежала впереди неё. Дочь сестры губернатора, которая разошлась с её отцом ещё когда Вика была совсем ребёнком. Отчим занимал не последнее место в администрации края. Она была очень избалована матерью и дядей. У того было два сына, и Вика ему была как дочь, он в ней души не чаял. А потому Вике у нас позволялось всё.

Все капризы исполнялись, все проказы прикрывались. Журналистам она была как кость в горле — много что можно написать, и в то же время ничего плохого. Только светлый, почти комсомольский образ. Всё остальное из издания изымалось до выхода статьи. Вика была ещё той оторвой. Но я ей больше симпатизировала. Умная, энергичная, безбашенная, могущая себе позволить любую выходку — где-то мне этого не хватало самой, и может, я немного завидовала этой беззаботности.