Книга Я найду тебя в любом из миров. Книга 1. Жрица, страница 101 – Арина Ветрова

— Она не просто жрица, — тихо сказала Ненофер.

Фараон не ответил. Он смотрел на дочь.

— Она — чудо, — добавила Ненофер.

Фараон повернулся к ней.

— Она — моя дочь, — ответил он. — И она — дитя Египта. И самое главное — она дала людям надежду на лучшую жизнь.

Ненофер ничего не ответила. Она смотрела на толпу, на Айю, на город, который ликовал. И впервые за много лет она не знала, что думать.

Айя стояла на плоской крыше храма. Позади остался праздник — шумный, пьяный, безумный. Толпа разошлась по домам и лодкам, костры догорали, и только кошки — сотни, тысячи кошек — всё ещё бродили по улицам, будто праздновали свою собственную ночь.

Она смотрела на город. Бубастис спал. Или делал вид, что спит.

На пальце было кольцо. Чёрная кошка с изумрудными глазами. Алмазная пыль, мерцавшая в свете луны. Оно было тёплым — как будто хранило чьё-то прикосновение.

Агенор просто отдал ей его. Сказал: «Я не знаю, для кого». А она сказала: «Оно для меня». И надела. И оно подошло.

С тех пор прошло два дня.

— Не спится?

Айя обернулась. Херихор поднимался по ступеням.В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня.

— Не спится, — ответила Айя.

Он подошёл и встал рядом. Долго молчал, глядя на город. Потом сказал:

— Ты сегодня была... не просто жрицей. Ты была богиней.

— Это Бастет, — ответила Айя. — Это она танцевала. Это она исцеляла. Я была только... проводником.

— Я знаю, — сказал Херихор. — Я видел, как танцевала твоя мать. Когда она входила в транс, её глаза становились кошачьими. Зрачки сужались. И голос... голос был не её. Богиня говорила через неё. Как через тебя сегодня.

Айя помолчала. Потом спросила:

— Расскажи мне о ней. О маме.

Херихор отвернулся. Посмотрел на Нил — чёрный, тяжёлый, с серебряной дорожкой от луны. Он долго молчал. Так долго, что Айя уже подумала, что он не ответит.

А потом заговорил.

— Неферури была... светом. Не таким, как ты. Ты — огонь. Она была светом. Мягким. Тёплым. Как утро. Как первые лучи солнца. Она улыбалась — и всем становилось легче. Она танцевала — и боги смотрели на неё с небес. Она любила — и это было навсегда. Без условий. Без границ. Без страха.

Он замолчал. Айя ждала.

— Когда она встретила твоего отца... фараона... она знала, что умрёт. Бастет сказала ей. Во сне. Явилась и сказала: «Если ты выйдешь за него, ты родишь дочь. Но сама не выживешь. Она будет жрицей. Она будет великой. Но ты её не увидишь».

Айя вздрогнула.

— И она всё равно вышла?

— Да. Она сказала: «Я хочу, чтобы у него была дочь. Я хочу, чтобы она жила». Она выбрала тебя. Не себя. Тебя.

Айя молчала. В горле стоял ком. Она не плакала — слёз не было. Только что-то тяжёлое, глухое, как камень, легло на грудь.

— Она была бы тобой горда, — сказал Херихор. — Сегодня, когда ты танцевала... я видел её. В твоих движениях. В твоих глазах. Ты — её продолжение. Ты — то, что она оставила миру.

Он повернулся к Айе. Посмотрел на неё — долго, пристально. Потом взял её руку. Ту, на которой было кольцо.

— Это кольцо... — сказал он. — Оно не просто украшение. Оно... знак. Бастет отметила тебя. И того, кто его сделал. Ты понимаешь, что это значит?

— Нет, — честно ответила Айя.

— Это значит, что у тебя есть выбор. Не сейчас. Позже. Через год. Через два. Ты вырастешь. И тебе придётся выбрать — кого. Того, кто сделал это кольцо. Или кого-то другого. И от этого выбора будет зависеть многое. Больше, чем ты думаешь.