Книга Я найду тебя в любом из миров. Книга 1. Жрица, страница 23 – Арина Ветрова

Джедкар сглотнул. Глаза его бегали, но он нашёл в себе силы выдохнуть.

— Какие отношения между Ненофер и Ахтоем?

— Враждебные, — ответил Джедкар, всё ещё не поднимая взгляда. — Они конкурируют друг с другом за милость царицы. Никогда не ладили.

— Ну-ну, — протянул фараон без всякого удивления. — Выясни, куда сегодня отправятся гонцы. К вечеру доложишь лично.

Он отвернулся к окну, давая понять, что аудиенция почти окончена.

— И пригласи ко мне Ненофер.

— Слушаюсь, великий фараон, — Джедкар попятился к выходу, спиной, стараясь не поворачиваться к повелителю затылком — чтобы не показалось, что бежит.

Он вышел, и только тогда позволил себе вздохнуть. Руки дрожали. Ладони были мокрыми.

Фараон остался один.

Смотрел в окно, на залитый солнцем двор, и думал о том, что его нынешняя жена — мать его наследника — возможно, готовит заговор у него за спиной.

Против кого — против него самого? Против Айи? Или против них обоих?

Он не знал.

И это незнание жгло сильнее любой открытой угрозы.

И где-то в тени крутятся монеты и кодовые слова про "подорожавший жемчуг".

Но знал другое: если хоть один волос упадёт с головы девочки — ответят все. И мачеха. И Ненофер. И хитрый Ахтой. И даже Джедкар, который только надеется.

Фараон сжал подоконник так, что побелели костяшки пальцев.

— Посмотрим, — сказал он тихо в пустоту комнаты. — Кто врёт. И чья голова полетит первой.

Ненофер появилась не сразу. Фараону пришлось ждать.

Но когда она пришла, время ожидания забылось.

По коридорам дворца, словно по собственной вотчине, плыла великолепная женщина. В ней чувствовалась порода — та особая, врождённая грация, которую не купить ни за какие сокровища.

Она была облачена в калазирис — узкое, облегающее платье из тончайшего льна, белоснежного, почти прозрачного. Оно спускалось от груди до щиколоток, плотно облегая фигуру от талии до икр, и каждое её движение превращалось в соблазнительную, плавную игру света на ткани. Женщина скользила — бесшумно, плавно, с текучей грацией змеи, пригретой на солнце.

Покрой платья был безупречен: широкая бретель оставляла правое плечо открытым, а левое — прикрытым. Белоснежный лён был настолько тонок, что под ним угадывались очертания тела, но женщину это ничуть не смущало. Напротив — она словно гордилась своей властью над взглядами.

На плечах и груди лежал усех — широкий воротник-ожерелье из нескольких рядов разноцветных бус: синих, зелёных, золотых. Он искрился, словно маленькое солнце, застывшее у её горла.

Массивные золотые браслеты в виде змей обвивали запястья и предплечья, мерцая каждой чешуйкой. Длинные серьги из золотых и жемчужных бусин тяжело покачивались у мочек ушей. Пальцы унизывали золотые кольца, но взгляд приковывал тот, что на указательном пальце правой руки — массивный кабошон, переливающийся огненно-оранжевым и изумрудным, словно внутри него горел закат над пустыней.

Роскошную гриву чёрных, как ночь, волос скрепляла золотая диадема с ляпис-лазурью.

Она плыла — и всем своим видом излучала благородство, красоту и ледяную уверенность в собственной важности. Никто не смел смотреть на неё свысока. Никто не смел отвести взгляд.

Когда Ненофер подплыла к дверям залы, где её ждал фараон, она не вошла. Замерла на пороге, окинула стражника тем особым взглядом, который слуги выучивают наизусть с первого дня, и произнесла певучим, сладким, как сироп, голосом: