Книга Я найду тебя в любом из миров. Книга 1. Жрица, страница 63 – Арина Ветрова

Она кивнула и вышла.

Абануб остался один. Долго сидел, глядя на опустевшее кресло дочери, потом перевёл взгляд на маленькую статуэтку Исиды в углу комнаты.

— Богини, — прошептал он. — Что вы делаете с нашими детьми?

Переговорив с отцом, Ненофер решила переговорить с мужем.

Небсену был старше её на десяток лет. Спокойный, неторопливый, с глазами, которые видели больше, чем говорили. Он принадлежал к тем людям, чьё присутствие не давит, но чьё слово редко оспаривают. Один из самых уважаемых людей в стране, он занимал пост главного хранителя «Дома жизни» — Пер-Анх.

«Дом жизни» не был просто библиотекой. Это был архив, академия, университет и хранилище тайн — всё сразу. Место, где хранилась память Египта.

Главная задача заведения — сохранять священные книги, ритуалы и заклинания. Чтобы не прервалась традиция. Чтобы знание не умерло вместе с теми, кто его нёс. Писцы-библиотекари переписывали древние папирусы, которые со временем ветшали, превращаясь в труху. Они хранили тексты самих богов. Настоящие — те, что работали. И ложные — для отвода глаз. Тексты, которые боги писали, когда ещё правили Египтом. До фараонов. До людей. До всего.

Существовала легенда — её шептали в самых тёмных углах хранилищ, — что тайные знания древние боги получили от рептилий. Разумных существ, владевших этим миром до прихода богов. Но это была тайна всех тайн. Даже жрецы не решались говорить о ней вслух.

В «Доме жизни» обучали будущих жрецов, чиновников, архитекторов, врачей — и, конечно, писцов. Преподавали астрономию и математику, медицину и юриспруденцию, магию и даже иностранные языки. Здесь формировали интеллектуальную элиту страны. Тех, кто будет вести Египет вперёд — или назад, к истокам.

Большая часть знаний была закрытой. Тексты по магии и медицине имели гриф «Никому не открывать». Они передавались строго посвящённым, из рук в руки, из уст в уста. Их не выносили за стены Пер-Анх. Их не доверяли папирусу, если можно было доверить памяти.

Должность главного библиотекаря была государственной и чрезвычайно престижной. Это был узкий круг «посвящённых в высшие знания». Небсену был не просто хранителем папирусов. Он был хранителем смыслов. Фараоны обращались к нему за советом, когда нужно было принять решение, основанное на прецедентах прошлого или древних законах. Его слово редко оспаривали. Его мудрость редко подвергали сомнению.

Он не лез в дворцовые интриги. Но когда речь заходила о знании — он становился непреклонным. Его слово было законом в вопросах знания. Никто не смел ему перечить, когда речь шла о древних текстах, пророчествах или тайнах.

Исида отметила их семью. Боги ценят тех, кто хранит их слово.

Небсену выслушал жену внимательно, не перебивая. Уточнил детали. Потом сказал спокойно:

— Пока ничего не сообщай сыну.

— Почему? — удивилась Ненофер.

— Баахир избалован. Ему шестнадцать. С приятелями по куражу может похвастаться открывающимися перспективами. А все перспективы любят тишину.

Ненофер вздохнула — она знала, что муж прав.

— Свяжись с твоим двоюродным братом, — продолжал Небсену. — Пусть начинает подготовку к отправке в Пунт. Сына поставим перед фактом. Он поедет — и всё.

— А если откажется?

— Не откажется. — Муж посмотрел на неё с лёгкой усмешкой. — Ты его мать. Ты умеешь убеждать. Ненофер глубоко вздохнула и посетовала на превратности судьбы.