Книга Я найду тебя в любом из миров. Книга 1. Жрица, страница 82 – Арина Ветрова

— Да, конечно, — ответил он так же ровно. — Я всё расскажу вам о вашей матери.

Они стояли и смотрели друг на друга — пристально, изучающе. Ни один мускул не дрогнул на лицах ни у того, ни у другой. Девочка и старик. Внучка и дед. Верховная жрица и верховный жрец.

И в этот момент фараон, стоявший чуть поодаль, вдруг осознал нечто, от чего у него перехватило дыхание.

Он, Сети I, великий фараон Египта, властитель Верхней и Нижней земли, — он был здесь лишним. Джабари — лишним. Все их титулы, армии, победы — всё это было ничем перед этими двумя. Потому что они стояли выше людской суеты. Выше власти фараонов. Они служили только богам. И Египту.

И в этом было их истинное предназначение.

Кошка подошла к Айе и села у её ног.

Верховный жрец посмотрел на неё и поклонился — не мельком, а глубоко, с уважением, которое оказывают не животному, а посланнику богини. Затем он показал рукой направление:

— Прошу пройтись со мной.

Первой двинулась кошка. Она подошла к жрецу, остановилась, посмотрела на него — и только тогда Херихор пошёл туда, куда указывала его рука. Кошка двинулась следом. Айя — за ними.

Фараон и Джабари остались стоять на месте, рассматривая храм. Им предстояло ждать.

А в это время во дворе храмового комплекса теснились паломники.

Тысячи людей. Они пели гимны в честь Бастет, кричали: «Слава фараону! Слава Бастет! Жрица! Жрица!» Многие спрашивали соседей, кто она такая — девочка, которую сопровождает сам фараон, — но никто не знал наверняка. Говорили разное. Говорили, что она исцеляет одним прикосновением. Говорили, что сама Бастет идёт по земле в человеческом облике.

Толпа гудела, как растревоженный улей.

Гьяси пробирался в ней медленно, то и дело теряя направление. Он потерял своих из виду, когда людской поток рванул куда-то в сторону и просто снёс его. А потом начались крики, молитвы, стенания — «Фараон здесь!», «Слава Бастет!», «Жрица! Святая!» — и мальчик ничего не видел, только спины, плечи, головы. Его несло то в одну сторону, то в другую.

Наконец толпа выплюнула его к главному храму Бастет.

В тот самый момент, когда дверь открылась, Гьяси юркнул внутрь и забился в тёмный угол.

Он никогда не видел фараона. Никогда не был внутри храма Бастет. Он только слышал рассказы — и теперь не верил своим глазам. Стрельчатые колонны уходили вверх, в полумрак. Воздух был тяжёлым от благовоний — совсем не таким, как снаружи. Там, на улице, его преследовали запахи пота, дешёвого пива, разгорячённых тел и… кошачьих экскрементов. Всё смешалось в один удушливый коктейль.

Здесь же было прохладно. Пахло ладаном, миррой и кедром.

Гьяси осмотрелся.

Жрецы почему-то застыли на месте. А в центре зала высокий старик разговаривал на равных с красивой девочкой примерно его возраста. Возле её ног сидела кошка.

Жрец поклонился. И девочке. И кошке.

Гьяси замер.

Для тринадцатилетнего мальчугана, который ещё мало что видел в этой жизни, это было странно и чу́дно. Но он не смел шелохнуться.

Потом троица — жрец, девочка и кошка — двинулась к статуе богини, которую уже успели облачить в красивые одежды. Рядом со статуей стояла барка с позолоченными ручками — её готовили к завтрашней процессии. Возле барки находился молодой человек.

Старый жрец, девочка и кошка подошли к ниму.