Книга Сага о Вечных, страница 111 – Лизавета Мягчило

— Разве не стоит тогда провести все оставшиеся дни со славным воином, которого ты любишь?

— Он не отступится. Сейчас у Ульва нет на меня времени, каждый свободный миг он топит себя в размышлениях. А я запомню его другим.

— Сражающимся на поле битвы?

Его вопрос звучал, скорее, утверждением. А мог ли представить вспыльчивый бог грома другую картину? Для него бой был увлекателен, он чтил силу и могущество, которые кипели в его золотой крови. А Вигдис мягко рассмеялась, отрицательно покачивая головой и счастливо жмурясь.

— Нет, когда Ульв уходил в походы на очередном из драккаров, я боялась. Он красиво сражается, страшно красиво. Когда я видела его в бою, у меня захватывало дыхание. Но с собою я унесу совсем другие воспоминания. – Оскорбленное изумление на лице Тора заставило склонить голову набок, подбирая под себя ноги. На этот раз усаживаясь действительно удобнее. – Я была очень больным ребенком, не могла бегать и играть с остальными, тогда мама научила меня прясть. Помню, как неловко все получалось… В тот день Ульв решил мне помочь. И, боги, кто же, красуясь, опирается на веретено? Ладонь прошла между куделью и нитью, а веретено продолжало и продолжало вращаться. – Воспоминания разукрасили ее, заставили гореть глаза. Вигдис рассмеялась, прижимая ладони к щекам, глядя на Тора без страха или смущения. Бог слушал молча, только поднимался и опускался рог с медом. – Нить обвила его пальцы, Ульв замер, как испуганный ягненок, встретивший волка. Дерни рукой, и нить, нить, которую я с таким трудом создавала, разорвалась бы. Наверное, в тот миг я выглядела куда страшнее стаи волков – я бы сожрала его живьем. А затем разрыдалась бы. Мы выпутывали его до заката. Ульв до дрожи в жилах боялся разорвать ее и каждый раз, когда я натягивала нить, шипел и ругался.

— Я видел его на поле боя… – Тор казался настолько озадаченным, что Вигдис расхохоталась вновь. – Я слышал пение топора в его руках, ощущал, как на землю падают его поверженные противники. И ты, дева, говоришь мне, что этот бравый воин, который смеялся в лицо смерти, боялся разорвать тонкую нить? Никак ты лжешь, чтоб сбить меня с толку.

Тору, для кого мерилом всего были сила и доблесть, это казалось настолько поразительным, настолько неправильным, что он почти задохнулся. Вытер тыльной стороной ладони капли меда с бороды и, оттолкнувшись спиной от камня, сел, полностью повернувшись в ее сторону.

— Даже самый сильный и храбрый воин может с сожалением зацепиться взглядом за увядающую бабочку. Сначала Ульв меня жалел. Крепко жалел, я видела, как он боится протянуть мне руку, сделать больно рывком. Он даже на бег со мною перейти не мог, когда мы торопились. И тогда он брал меня к себе на загривок. А затем так вышло, что мы… полюбили друг друга?

— Мне не понять. Как можно запомнить нить на веретене? Это кажется чем-то…

— Не только нить. – Слушая ее, Тор молча протянул рог, а Вигдис приняла. Обвела тонким указательным пальцем золотой ободок, погружаясь в себя, глубже. – Я буду вспоминать, как он, соревнующийся с мальчишками на скалах, страшно сорвался вниз. А затем вместо того, чтобы продолжить взбираться, надеясь их догнать, вернулся ко мне. Тогда он протянул мне гладкий камешек с дырочкой по центру. Идеально ровный кружок, созданный самой природой. Он тогда сказал, что тот принесет мне удачу. А я потеряла его спустя пару зим. Просто пропал из сундука, сколько же слез я пролила. Ульв так испуганно тер мои красные щеки… Я буду вспоминать, как он засыпал рядом у костра, когда все плясали и веселились на Великих праздниках. Буду вспоминать, как тайком целовал в лоб, когда думал, что я сплю. Как защищал от других, когда те шутили слишком обидно или были ко мне строги. Знаешь, Тор из асов, я не жестокая и не обиженная на свою судьбу, я так молилась… Вам. Всем вам. Умоляла, чтобы Ульв меня разлюбил. И каждый день сама влюблялась в него снова.