Книга Сага о Вечных, страница 117 – Лизавета Мягчило

— Наши дети узнают, что их мать – та воительница, ради которой сам Тор прыгал с обрыва в морскую пучину.

Сидящий рядом с ними на скамейке воин добродушно хохотнул в пышные усы, подмигивая красной деве:

— О таком не зазорно и скальдам спеть.

Не зазорно. Два великих несокрушимых воина: одна топила козла, второй грыз ухо.

Они так увлеклись перешептываниями, что голос Локи донесся до них запоздало, на середине речи. Ульв резко вскинул голову, сжимая губы в узкую полосу.

— …да и наказанием это будет славным, да, побратим? Пусть мой сын покажет, насколько хорошо знает свою деву, пусть сам поймет, ради кого шагает на такие… тяжкие проступки. – В глазах праотца лжи плясали чудовища, лик его заострился, потерял человеческую мягкость. Юркий, неуловимый, вновь обнажалась вся его суть. Вигдис вцепилась в локоть Ульва, а он согласно склонил голову.

С чем он соглашается? Разве может он доверять Локи после того, что их связывало? Разве единожды он уже не был предан? А тот продолжал говорить, речи его лились текучим, очаровывающем сладостью медом.

— Тринадцать одинаковых дев. Пусть он найдет настоящую. Заодно потешим омраченного Тора. Чем не извинения? Садись, друг мой, выпей с нами меда, вкуси мяса, отдохни после долгого напряженного пути и сражения.

Вот уж сражение. Вылавливать бултыхающегося в морской пене козла.

Переводящий дух Тор напряженно замер, выжидающе уставился на Одина. Тот размышлял.

— Хорошо, пусть так. Но для начала деву попробую найти я, ты же не будешь лукавить, побратим? Не дашь своему сыну пустую победу, м?

Состроив глубоко оскорбленный вид, Локи прижал узкие ладони к груди, все в нем кричало: «Да я никогда бы!», но по скептичному взгляду Всеотца было ясно, что верится в это ему слабо.

— Вигдис, пойдем с нами, Ульв будет ждать тебя здесь.

Внутри вскинулись монстры, распахнули голодные пасти, протестующе зарычали. Ульв перехватил руку Вигдис, напряженно качнув головой.

— Для чего вам она?

— Не гневись, ему тряской выбило ум. – Локи оказался рядом с сыном в четыре стремительных шага. По-свойски закинул руку на плечо, толкая его бедром. Стоило отцу повернуться к Ульву лицом, в глазах вспыхнуло предупреждение. Голос остался мягким, стелющим. – Она встанет в ряд с двенадцатью валькириями, а ты должен суметь ее отыскать. Просто кажется, а? Особенно если ты хорошо знаешь свою деву. Сядь пока, выпей меду, вспомни,что ее отличает от других.

Пальцы руки, заброшенной на плечо, предупреждающе сжали предплечье. Ульв заставил себя кивнуть. И, давясь хрипами чудовищ за грудной клеткой, расслабил руку, отпуская Вигдис.

Каждый удар сердца растягивал время на вечность. Вечность, за которую воины, подвинувшись, предложили ему место у стола и кубок. Вечность, в которую он отказался, игнорируя похвалу, вопросы и смешки. Вечность, в которую он прожигал взглядом дверь, скрывающую за собой Вигдис и остальных валькирий.

Это будет несложно. Ульв всегда ее почует, всегда найдет. А после он упадет на шкуры, притянет к себе маленькую воительницу и закроет глаза, получая долгожданные минуты покоя.

Он вспомнил, как дышать, только когда двери распахнулись обратно, выпуская идущего впереди Локи, довольно потирающего руки. И Одина, бросившего на Ульва задумчивый взгляд, прежде чем вернуться к месту во главе стола. А ульфхеднар не знал, в какую сторону кидаться.