Книга Сага о Вечных, страница 42 – Лизавета Мягчило

До шатра они дошли молча – все Вигдис рассказала ему еще там, у водопада, застилающего пещеру. И Ульв принял это так легко, будто всю вечность ждал подобного. И готовился.

— Не переживай, моя валькирия, сейчас обговорю с Хролфром, и все будет хорошо.

— А если он не сумеет отказать конунгу? Тот обещал изгнать всю мою семью, Ульв. Он точно не сумеет…

Ульв остановился в трех шагах от шатра слишком резко, Вигдис качнулась, замирая с неловко приподнятой ногой. И повернулась к другу.

Горячие руки легли на щеки, он чуть сжал их, большими пальцами скользнув по скулам под глазами, откуда несколько минут назад стирал соленые дорожки слез. Внутри каждого из них клокотала боль обиды. Только у Вигдис она была горькая, безутешная. А для Ульва она пахла кровью и железом, ноздри друга трепетали от гнева, а напряженная верхняя губа приподнималась. Когда несостоявшийся провидец нашел ее за водопадом, Вигдис испугалась, что он ринется за Торстейном, чтобы перегрызть ему глотку.

Но друг решительно сжал челюсти и сквозь плотно стиснутые зубы процедил, что они идут к Хролфру.

— Вигдис… – В ее имени, произнесенном его голосом, сквозила вся нежность Мидгарда, вся его мягкость. И это выворачивало наизнанку. Перемалывало все косточки, чтобы сделать их невесомыми. Вдохни дрянными легкими – и взлетишь к небесам. – Давай дождемся его ответа, а затем начнем думать над тем, как поступать.

— Что же нам делать?..

Он наклонился, заставляя напрячься – сердце скрутило такой сладкой истомой, что оно не сдержалось, рухнуло куда-то в живот и затрепетало там, расшвыривая по внутренностям щекочущие искры. Но Ульв не попытался поцеловать, прижался лбом к ее лбу и шумно выдохнул. В прохладный туманный воздух вырвалось едва различимое облачко пара, плечи воина ссутулились, опустились.

— Пойдем, давай же, нам нужно торопиться.

И она позволила себе согласно качнуть головой. Сама вложила руку в его, сжала пальцы. Ныряя в шатер, Вигдис не ждала ничего хорошего. Но как же больно было видеть светящегося от удовлетворения отца, услышавшего от Торстейна хорошие новости.

Заинтересованный, чуть расфокусированный от выпитого вина и медовухи взгляд скользнул по лицу Вигдис, а затем похолодел, покрылся заиндевелой коркой, стоило отцу опустить глаза на их с Ульвом руки.

— Тебе не подобает так расхаживать с мужчиной, тем более обнаженным, когда речь идет о свадьбе с конунгом. Понимаю, он твой друг и ты в этом не видишь ничего дурного, но что передадут Торстейну его люди?

— Вот как раз об этом и будет идти речь, Хролфр. Вигдис не хочет. – Неуловимо плавным и мягким движением Ульв завел ее себе за спину, и Вигдис, взволнованно сжав пальцы на его предплечье, уткнулась похолодевшим кончиком носа куда-то между лопаток, жадно пытаясь втянуть воздух ртом. Он, вязкий, словно мед диких пчел, настырно застревал в глотке мокрым комом, не хотел пробираться к легким. Перед глазами от волнения плясали черные мушки.

Между мужчинами искрило.

— Я всегда уважал слово своей дочери, но она поступает неразумно и сейчас не права. – Качнувшись так, чтобы увидеть спрятанную за спиной Ульва дочь, Хролфр хлопнул ладонями по расставленным коленям, словно припечатывая сказанное. – Если она заранее похоронила себя, то я подобными дрянными вещами не занимаюсь. Ты погляди на нее. Еще пару дней, и она, на ходу натягивая погребальное платье, попытается вскарабкаться на настил костра. Понимаю, Ульв, не такой судьбы ты для Вигдис желал, чего таить. Себе ты ее хотел. Но где жизнь с простым воином, а где жизнь с конунгом? Он сумеет ее поднять на ноги, она не будет ни в чем нуждаться. А ты… Еще найдешь себе достойную женщину.