Книга Сага о Вечных, страница 47 – Лизавета Мягчило

Когда-то Вигдис говорили, что воины конунга самые суровые, самые отчаянные. Они не боятся смерти и задорого продают собственные жизни, поднимаясь с валькириями в Вальхаллу с гордостью. Когда-то собственный отец вздыхал, что по юности и глупости мечтал дослужиться до этих высот, грезил о большем. Лучшем. И теперь переплетения голосов, рассказывающих о бесстрашии и ярости приближенных к Торстейну викингов, тонкой сеткой сдавливали ее грудь, воспоминания и мысли мешали дышать.

Она отвела взгляд всего на несколько мгновений.

— Быстро к отцу, Гулла, быстро! – Она повернулась спиной к воинам и потянула девчонку вслед за собой лишь тогда, когда убедилась – среди них нет лучников.

Из дверного проема уже выскочила и бежала к ним навстречу растрепанная Эгиль с мечом в руках – дева никогда раньше не справлялась с оружием, откуда оно оказалось в ее доме, для Вигдис было загадкой. И самым большим благословением богов, потому что, если сегодня суждено оборваться жизни Ульва, он не будет одинок.

— Спасибо, Эгиль, спасибо! – Та в ответ молча кивнула. Рвано, дергано. Руки испуганной матери уже судорожно сжимались на детской голове, прижатой к бедру. Она проводила мелко подрагивающими пальцами по косе, за которую Гуллу попытался поймать человек конунга.

Когда Вигдис сунула сакс обратно в ножны и обернулась, готовясь к сражению, меч в руке дрогнул. А нуждался ли Ульв в спасении?

Он дрался страшно. С такой яростью и ненавистью, словно каждый из этих людей причинил ему непомерную боль. Если сражение Ульва с Хролфром напоминало танец, каждый шаг и удар был полон опасной чарующей грации, то сейчас Вигдис видела жестокую расправу. Движения друга были резкими, скупыми, каждое было создано для того, чтобы оборвать чью-то жизнь.

Первый из викингов осел, так и не успев замахнуться. Легко было недооценить мнимо хрупкого, словно не созданного для сражений рыжеволосого юнца. За свою самонадеянность человек конунга заплатил, так и не осознав, как короткий удар достал его, алым узором расчертил полосу на горле. Он упал у неподвижного крупа коня, тщетно зажимая смертельную рану.

Поворот, нырок под чужую руку и крупные капли крови, разлетающиеся после скользящего удара топора куда-то под нижнюю челюсть. Защищенные дорогой и прочной кольчугой, люди конунга чувствовали себя неуязвимыми. И по-волчьи расчетливо двигающийся Ульв метил в открытые глотки. Вигдис с содроганием услышала громкий хруст и отступила, но взгляда отвести так и не смогла. Широкие зрачки поглотили светло-голубую радужку, мир пульсировал на корне языка, отдавал привкусом железа и скверным запахом. Так пахло, когда она потрошила туши дичи, притянутой отцом с охоты. Так пахло царство Хель, когда хозяйка его улыбалась, приоткрывая кости обнаженного черепа в ликующем оскале.

Она смогла отвести взгляд лишь тогда, когда поперек талии ее схватила чужая рука, грубо забросила на обтянутое железными кольцами кольчуги мужское плечо. Вигдис вскрикнула. Громко, болезненно коротко, потому что викинг ударил по мечу, выкручивая кисть и заставляя разжать пальцы. Тот бесшумно упал в травы под домом Орма. Эгиль успела спрятать Гуллу в его стенах, а Орм добивал одного из незваных гостей – хрипящего русоволосого мужчину – брошенным в висок топором.