Книга Сага о Вечных, страница 74 – Лизавета Мягчило

Потирая ушибленную голову, Эйтри недовольно цокнул языком.

— Не сын ты своего отца, совсем не сын…

Шумно дышащий через приоткрытый рот Ульв этого за гулом крови в ушах не услышал.

Дорога до комнаты, в которой они с Вигдис нашли временное пристанище, затянулась. После короткой тренировки, разогнавшей застоявшуюся кровь, приятно ныли все мышцы – за три дня беспамятства Ульв сумел хорошо отдохнуть. Это покалывание в кончиках пальцев, влажные от пота лопатки, сбитое дыхание – все было знакомо. Отличалось лишь одно – рука, сжимающая рукоять боевого топора, никак не откликалась вовсе. Словно не было сражения, словно не бил по ней распалившийся дверг своим топором. Неуместная после боя легкость. Она раздражающе зудела под несуществующей кожей. И тогда Ульв бросал недовольный взгляд вниз, тайком поводил плечом, судорожно сжимая и разжимая кулак. За все года, в которые он совершал набеги в рядах ярла, он привык к усталости, она напоминала о том, что он справился, выжил. И заслужил хороший отдых.

Как теперь ему свыкнуться с этим даром? Для него он был ненужным, обременяющим. Скажи любому другому викингу в лицо, что он скучает по куску собственной плоти, который заменили на творение существ, близких к божествам, его б прозвали сопливой девкой и хохотали б так, что содрогался небосвод.

Ничего, примирится, привыкнет. Морща нос в который раз за путь, он увел взгляд прищуренных глаз от руки, поправил ремень тяжелой сумки. И вопрос сорвался с языка куда быстрее, чем добрался до разума:

— Мою руку сохранить бы не удалось?

Эйтри, растирающий задетый воином из Сваррвика висок, громко хмыкнул, повернулся к нему вполоборота.

— Ты только у Давлина такое не спрашивай. Сдерет свой дар и сунет тебе же в тощий зад… Не спасти, викинг. Удар перебил жилы, почти отделил кость. Чудом было уже то, что ты сумел вернуться к нам из мертвых вод. Я был уверен, что, ежели ты отправишься в Вальхаллу, мой собрат предложит руку Вигдис. Уж больно загорелся он ее созданием, грезил о том, как славно та может помочь в бою.

Хмуро кивнув, Ульв промолчал. Легче не стало, но и щемящей боли не было. Он словно знал наперед, что так оно будет. И принимал то, что ему выпряли норны. Рука так рука. Новая так же ощущает холод камня, гладкость древка топора и тепло кожи Вигдис. Остальное не так важно.

А Эйтри, будто не замечая его недовольства, продолжал улыбаться. Если бы был Ульв внимательнее, если бы вглядывался в черные озера-глаза дверга, он бы понял – все переменилось. Остался такой же легкий равнодушный голос и приподнятые углы губ, остался размеренный шаг и ровно, спокойно поднимающаяся грудная клетка. Только взгляд стал холодным, нечеловеческим, оценивающим.

— Я видел тебя в лесу, глядел из-под сводов пещер за твоей охотой… Не гляди на меня так, поединком это не назвать. Для чего ты притворяешься, Ульв безродный? Почему рядом с этой девой ты пытаешь втиснуть себя в шкуру овцы, когда наружу рвется волчья натура?

Верхняя губа напряглась, стиснулись зубы.

Потому что рядом с Вигдис не должно быть чудовища. Я не могу позволить себе спугнуть ее. Потому что отпустить ее я не в силах.

Он не успел ответить, не нашел подходящих слов, а улыбка дверга вдруг из невозмутимой сделалась снисходительной. Цокнул по небу спрятанный за острыми зубами язык.