Книга Сага о Вечных, страница 98 – Лизавета Мягчило

— Я много слышал о тебе, Ульв, сын Локи, я видел глазами десятков людей, как ты поднимал свой топор, восславляя мое имя и своих богов. В карканье воронов я слышал твой хохот и слезы, когда ты возвращался со славной битвы. Ты славный воин, но хороший ли человек? Я вижу куда глубже.

Еще один шаг вниз по лестнице щитов Локи спереди напрягся, его руки сжались в кулаки, когда побратим, едва коснувшись его плеча своим, прошел мимо даже не взглянув. Он видел лишь одного. Их взгляды намертво сковались друг с другом, так сливается металл под умелыми ударами молота кузнеца.

— Ты это чувствуешь. Это в твоей крови. Каждый раз, протягивая к ней руки, ты знаешь, что они запятнаны. Ты ведь помнишь все свои мысли? Каждую, даже самую грязную? Позволил бы ты ей уйти, пожелай того дева? – Всеотец наклонился к Ульву, так и не разогнувшему спину. Его громогласный глас перешел на обжигающий шепот. Выворачивающий наизнанку, заставивший зелень глаз недобро блеснуть. – Ты бы убил каждого, будь то добрый или плохой человек. Попытайся дева выбрать другого, ты бы не дал. Так ответь, что для нее лучше? Мир богов, готовый принять ее израненную душу, или жизнь со зверем в человеческой шкуре?

Верхняя губа дрогнула и напряглась, обнажая клыки. На шее Ульва толчками пульсировала крупная вена.

— Скажи отступиться, скажи больше никогда не подходить к ней, и я с благодарностью это приму. Выполню свою клятву. Но не лишай Вигдис возможности прожить долгую мирную жизнь.

Лжец. Верил ли он в собственные речи? Все внутри противилось. Хрипели под затягиваемыми удавками живущие под кожей чудовища, заходились кровавой пеной и воем. Он хладнокровно наступал им на глотки. Ульв не мог иначе.

Один сухо рассмеялся, заставляя подняться волоски на холке. Раньше Ульв не думал, что умеет так злиться. Чтоб до зуда под ногтями, до ломоты в костях, до желания впиться в чужое горло, захлебываясь кровью.

Ты не можешь наказывать Вигдис за то, кем я являюсь.

— Ты сам не веришь в силу своих слов, так почему должен я?

Выпрямляясь, Всеотец бросил на него равнодушный взгляд и повернулся спиной, а напряженный Ульв резко разогнулся.

— Если ты так заботишься о мире и спокойствии, так желаешь добра ее душе, отчего не разверзлись небеса, не грянул гром, когда твой собственный сын загонял Вигдис, как добычу? – Остановилось время. Замерли все. – Или ты ждал, что Биврест с девой на руках пересечет именно он?

Над Вальхаллой сгущались плотные тучи, где-то вдалеке глухо заворчал гром. А испуганная Вигдис вцепилась в его руку, кусая губы. Бледнея так, что Ульву показалось, она погибнет второй раз.

— Я прошу тебя…

— Ты назвал меня несправедливым? Усомнился в моей правоте? – Теперь рокот приближающейся стихии слышался и в голосе Одина, он повернул голову. Будь цел его второй глаз, он зацепился бы взглядом за Вигдис, пытающуюся закрыть своим хрупким телом возлюбленного.

Ульв не успел ответить. Открыл рот, чтоб позволить единственному слову с легкостью вырваться из глотки. Он уже чувствовал его вкус на языке:

Да.

Этого сделать ему не позволил отец. Невесомый, тихий шаг в сторону, и теперь разворачивающийся Один увидел не перекошенное злобой лицо Ульва, не распахнутые от ужаса глаза Вигдис, он глядел на широко склабящегося побратима.