Книга Жениться не по плану, или Рыжая, выходи за меня!, страница 41 – Анна Мишина

Я в этом деле далеко не спец. Да, видела, как достают, помогают коровам. Но, черт возьми, когда ты сам с этим столкнулся нос к носу и нет рядом ветеринара, это страшно. Чувствую, как начинают подрагивать руки.

Зорька протяжно мычит, тяжело дышит.

Ее привязывают.

Я не знаю, чем помочь. Глажу и ощупываю живот коровы, что-то нашептываю.

Замечаю, как Олег закатывает рукава.

Трое мужиков топчутся на месте.

В кармане оживает телефон.

— Да, — отвечаю резко. — Отлично! Сейчас вас встретят. — Тема, — тут же обращаюсь к парню, — там женщина приехала, ветеринар. Встреть, кажется, помощь прибыла.

И пока Артем бегает за женщиной, наконец показываются копыта.

— Ну вот, а говорите, всё плохо, — появляется миловидная женщина лет пятидесяти. — О да, крупный будет телок.

Я даже, кажется, выдохнула чуть с облегчением.

Женщина накидывает рабочий халат, даже находит, где помыть руки.

Подходит к корове и ощупывает ее.

— Веревку готовьте. Медлить нельзя, — говорит она строгим голосом.

Все засуетились.

— Мужчины, нужна будет помощь, — раздает команды.

На копытца повязывают толстую крепкую веревку. Чуть подтягивают по команде Елены, ветеринара. С ней знакомимся в процессе.

Вскоре появляется и мордочка теленка.

И как назло в этот момент гаснет свет.

— Да что за напасть? — ворчу, пытаясь привыкнуть к темноте.

Достаю телефон, включая фонарик.

— Так, не теряемся. Мужчины, по команде начинаем тянуть. Без резких движений, но с усилием, — продолжает наставлять Елена.

Я на мгновение отвлекаюсь, уставившись на Исаева, и почему-то именно сейчас он начинает мне казаться таким своим, родным. Будто только сейчас наконец понимаю, что люблю его, и признаюсь себе в этом. Напряженные черты лица, вздутые вены на руках.

А ведь он мой муж. С сегодняшнего дня!

— Держи свет ровнее, — ловлю его взгляд, и я поджимаю губы.

— А ты тяни сильнее! — отвечаю, хотя сама едва держу руки на месте, от волнения всё трясётся.

Времени шутить нет. Слышится хриплое дыхание, потом рёв, сердце замирает. Елена отдаёт команду и сама подхватывает веревку. Катя рядом. Тянут впятером.

Пот, солома, грязь — всё смешалось. Корова дергается, едва не сбивая меня с ног. Олег подхватывает за локоть, удерживает.

— Стоять, рыжая! — рявкает и снова тянет.

Я срываюсь на смех — истеричный, нервный, но именно он и помогает не сломаться.

И вдруг вместе с хриплым мычанием на солому валится мокрый телёнок.

Живой.

Я задыхаюсь. В глазах слёзы. Олег отвязывает веревки, Елена помогает малышу, обтирая мордочку соломой, проверяя дыхательные пути.

А я стою, прижимая ладонь к груди.

Зорька тут же тянется к детёнышу, облизывает его шершавым языком, и от этого зрелища меня просто прорывает. Слезы градом.

— Ну, мать его, справились, — выдыхает Саныч.

Олег облокачивается на стенку, весь грязный, потный, но такой… настоящий.

— Герой-акушер, — смеюсь сквозь слёзы.

Он смотрит на меня, и в его взгляде впервые нет ни подколок, ни привычной усмешки. Только что-то очень взрослое, тяжёлое… И от этого у меня дыхание сбивается сильнее, чем от всей этой возни.

Артём наладил свет, временный. Нужно генераторы заводить. Видимо, снова где-то обрыв.

Я же, не обращая внимания на дождь, выхожу из коровника и, пройдя пару шагов, останавливаюсь и, подняв голову вверх, просто стою, ощущая, как от накопившихся нервов всю трясет. Одежда промокает за пару секунд насквозь. По лицу хлещет ливень, перемешиваясь со слезами.