Книга Жениться не по плану, или Рыжая, выходи за меня!, страница 42 – Анна Мишина

— Алёна, твою мать, — сквозь раскат грома доносится голос Исаева.

Он хватает меня за руку и тянет за собой, что-то там причитая.

Мы заходим в первое попавшееся помещение.

Здесь пахнет скошенной травой.

Стоим, смотрим друг на друга.

Оба мокрые, на нервах.

— Ты совсем дура! — рычит на меня. — Гроза. Ты крышей поехала, — хватает меня за плечи и трясет.

И я начинаю понимать, что его трясет не меньше моего.

Он тоже переживал.

Закусываю губу и падаю ему на грудь. Реву навзрыд.

Замирает.

— Эй, ты чего? — в голосе тревога.

А я боялась, что не справимся.

— Он мог задохнуться, — пищу я, всхлипывая, задираю голову, глядя на него.

— Не он, а она, — чуть усмехается, обхватывая мое лицо руками.

Глаза его вводят в какой-то сумасшедший транс.

— У меня руки… — показываю трясущиеся пальцы.

Притягивает к себе и целует в губы.

Доли секунд одолевает ступор. А потом я сама накидываюсь на него, как оголодавшая кошка, дорвавшаяся до самого вкусного.

Мы то и дело ударяемся зубами. Даже в какой-то момент становится смешно, и я прыскаю от смеха, который не могу сдержать.

Сейчас мне все равно, как выгляжу. А видок у меня, надо признать, такой себе. Вся мокрая после дождя.

Отстраняемся друг от друга. Смотрим в глаза.

Оглядевшись, я понимаю, что мы на сеновале.

За воротами шумит дождь, слышно, как стучит по крыше. Но это не мешает нам. Снова накидываемся друг на друга и заваливаемся в сухую траву.

— Черт, — рычит, — колючая, — и слышу грудной смех.

Смеюсь тоже. Потому что это выглядит безрассудно. Но об этом мы думать будем потом.

Я тянусь к его футболке, которую стягиваю. Олег помогает мне, подняв руки вверх. С меня с нетерпением стягивает олимпийку, а затем и платье. Мы ведь даже не заехали домой переодеться. А буквально вчера я еще ехала в театр с Сергеем. Вот же дура-то!

Остаюсь в бюстгальтере и трусиках перед ним.

Мое счастье, что тут почти ничего не видно. На улице уже темнеет. А с непогодой так и вовсе выколоть глаз можно.

— Сейчас, — проговорил Олег, и я лишь слышу, как шуршит сено.

Буквально минута, и он берет меня за руку, тянет на себя. И я падаю, оказавшись в его объятиях. Ничего не колется, потому что Олег постелил наши вещи на сено, и мы теперь утопаем в этой воздушной перине.

Его руки, кажется, везде. Трогает, гладит, целует, где только может дотянуться. А я? Я плавлюсь, таю, плыву.

За стенами завывает ветер, гром гремит, а мне жарко от того, что со мной происходит. Мы целуемся снова и снова. Я обвиваю его за шею, царапаю затылок ноготками, обвиваю ногами, бесстыже трусь о его стояк, который отчетливо чувствую.

— М-м-м, — мычит мне в губы.

Его дыхание рваное, грудная клетка часто вздымается у меня под ладонями. Он возбужден не меньше моего.

Хочу его так, что руки сами тянутся к пряжке ремня.

Вижу, как улыбается. Жадно. В глазах пляшут черти. И это заводит еще больше. Потому что как же охрененно знать, что это не просто мое желание, это какая-то дикая страсть сейчас сжигает нас.

Когда Олег понимает, что я не справляюсь с пряжкой, сам ее растегивает. Приспускает джинсы. А дальше меня просить не надо. Сама запускаю свои пальцы ему в штаны и обхватываю крепкий, упругий член, увитый венами.

Между ног у меня уже давно мокро. И дождь тут ни при чем.

Бюстгальтер улетает куда-то в сторону, как только Олег расправляется в одно касание с застежкой. Трусики следом.