Книга Его дерзкая девочка, страница 14 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Бл*, я попал! — качает головой из стороны в сторону, причитая и смотря на полыхающий огонь с диким отчаянием в глазах. — Твоя мать, су*а, как?! — рычит сквозь стиснутые зубы, сжимая и разжимая кулаки. Парень меня будто вообще напрочь не замечает. Он в своей голове. В своих мыслях. Плечи напряжены, джемпер под косухой помят и в саже, на руках проступили синие полоски вен, а костяшки пальцев побелели от натуги. Лицо же…

— Тимур… — дыхание перехватывает, когда я вижу, как со лба и вниз по виску бежит струйка свежей крови. Нет, ее вида я никогда не боялась, но сейчас резко становится дурно. Меня начинает мутить. У парня рассечена бровь, приличная открытая рана, и сейчас он слегка пошатнулся, но на ногах устоял. Однако как он себе вообще мозг не вынес и сознание не потерял — чудо!

Я оглядываюсь, понимая, что помощь звать без толку. Все разбежались. Вокруг звенящая ночная тишина, которую разрывает только треск огня и… вой сирен. Я по новой цепляюсь за отворот куртки Тима, когда звуки становятся слышны все ближе и ближе. Пытаюсь тащить его за собой в сторону своей машины, но он только отмахивается, отталкивая мои запястья.

— Пусти меня, Золотарева! Пошла на хрен! — слышу, и нет, этот идиот очень даже видит меня. А еще не совсем гонор ему авария сбила, раз огрызается и посылает.

— Ты ранен, придурок! — рычу в ответ, припечатав хорошенько его кулаком в плечо. — Нам нужно уезжать отсюда к чертям, пока обоих не загребли!

— Что это была за хуйня?! Как так, твою мать, как?! — вопреки моему «призыву», усаживается он на асфальт, хватаясь руками за голову. Парня буквально колотит, а лицо исказила гримаса. Хочется невероятно сильно отвесить ему звонкую оплеуху или ощутимый подзатыльник, а еще тряхнуть за грудки и вывести из этой прострации, в которой он «засел», но я с титаническими усилиями давлю в себе недовольство и желание скрутить его в бараний рог. Беру под контроль свой голос и девочку-язву, что сидит внутри, и приседаю рядом на колени, обхватывая ладонями колючие щеки парня, пачкая руки в его крови.

Главное, не смотреть. Главное, не думать.

— Тимур! Посмотри на меня! — не говорю, требую, заставляя его повернуться. Дожидаюсь, когда взгляд становится осознанным и фокусируется на мне, а потом, четко проговаривая каждое слово, говорю твердо:

— Тебе надо в больницу. Нам надо сваливать отсюда!

— Так вот и сваливай! Какого лешего ты еще тут сидишь, дура? — огрызается Тим, скидывая мои ладони со своего лица.

— Да вот именно потому, что дура, Абашев! — поднимаюсь, потянув его за собой. — Поехали, я сказала… — не успеваю договорить, как рядом с нами резко, со свистом, тормозит машина. Как в каком-то тупом боевике, опускается наглухо тонированное стекло, и я вижу водителя черного внедорожника.

Кучер.

Горло сдавливают тиски. По классике жанра сейчас должно быть предупреждение, и оно не заставляет себя долго ждать:

— Абашев! Бабки за тобой, — неприятно низкий, скрипучий голос парня обжигает решимостью. — И теперь ты мне должен тачку. Сваливать не советую. Я тебя из-под земли достану, — сплюнул «добродетель», мазнув по мне своим гадким грязным взглядом, и с таким же свистом колес сорвался с места, оглушая ревом двигателя.

— Золотарева, я труп!

— Давай, вставай, гонщик недоделанный. Если не уедем, то раньше, чем Кучер, до тебя полиция доберется, за решеткой ни девочек, ни алкоголя, Абашев! Так что поехали! — наконец удается достучаться до парня.