Книга Трогать запрещено, страница 1 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Юля

— Папуль, все хорошо, мы приземлились, — отчитываюсь в трубку, стоит только шасси самолета коснуться взлетной полосы.

Час полета стремительно отмотал. Народ в салоне уже зашуршал сумками и пакетами. Хотя команды «на старт» еще никто не давал.

— Отлично, Юляш. Жду тебя в аэропорту, — слышу по голосу, что папа улыбается, и не могу не улыбнуться в ответ. От макушки до пят топит приятное предвкушение скорой встречи с любимым родителем.

— Заметано, — кидаю в трубку и отключаюсь.

Прячу телефон в рюкзак и заглядываю в иллюминатор. За бортом раннее декабрьское утро. Две недели до Нового года. Предпраздничная пора, когда в городах начинают формироваться бешеные очереди в сувенирных лавках, а люди на подъеме бегут по утрам на работу, потому что вот-вот, и длинные выходные, которые каждый, несомненно, предпочтет провести со своими близкими и родными. Как и я.

Пушистые снежинки неторопливо кружатся в темном небе и опадают, заметая дороги. Так и хочется сделать глубокий вдох и пропеть на выдохе: до-о-ома. Наконец-то я дома! И хоть Санкт-Петербург и Москву разделяют меньше тысячи километров, что в наше время и не «расстояние» вовсе, но из-за сильной занятости папы и моего плотного учебного графика в балетной академии мы не виделись уже целый год. Для меня, его «домашней и тихой Юляши» — это непозволительно долго!

— Дамы и господа! — раздается мужской голос в динамиках, как только самолет заканчивает свое движение по полосе. — С вами говорит командир корабля. Наш полет завершен. Местное время семь часов пятнадцать минут, погода за бортом минус десять градусов по Цельсию, снег. Благодарим за выбор нашей авиакомпании. С наступающим Новым годом и Рождеством!

Пассажиры, подхваченные общим потоком, начинают свои суетливые сборы.

Я накидываю куртку, а на голову натягиваю капюшон белой толстовки. Подхватив свою невеликую «ручную кладь» в виде рюкзака со всем необходимым на без малого три недели каникул, в первых рядах покидаю салон самолета по длинному трапу.

В наушниках задорно звенят колокольчики какой-то рождественской песенки из случайной подборки. На моих губах, как приклеенная, держится счастливая улыбка. Наверное, проходящие мимо думают, что я слегка свихнулась. Пусть так.

Багаж получать мне не надо, поэтому я иду сразу к выходу. И чем ближе двери, тем быстрее мой шаг. Я уже вижу впереди, в толпе, маячащую высокую фигуру Степана Аркадьевича Данилова.

Папа приехал с букетом моих любимых нежно-розовых гербер. Кто бы сомневался! И он, как впрочем, и всегда, просто невероятно шикарен в своем темно-синем костюме и черном пальто. Выгодно выделяется на фоне прочих «встречающих».

Ох, как проходящие мимо дамочки на него засматриваются…

Но он мой! Весь только-только мой!

Разгоняясь, я с разбегу влетаю в раскрытые объятия отца, крепко обнимая его за шею. Повисая на нем, как в детстве. Обезьянкой. Чувствую, как ноги отрываются от пола и папа смеется, кружа меня и бормоча:

— Ну, ты даешь, Юлька! Вот это сюрприз, а я уже и не надеялся, что ты про меня вспомнишь, думал, придется самому к тебе лететь на праздники.

— Ну, о чем ты говоришь, пап. Всегда помню! — пламенно уверяю, чмокая родителя в щеку. — Ты же знаешь, какой у нас строгий режим в академии. То занятия, то тренировки, времени свободного нет. Хотя кому я рассказываю, у тебя на фирме тоже вечный завал.