Книга Трогать запрещено, страница 89 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Повтори.

— Что?

— Как ты меня назвала?

— М-м, Дан…?

— Шикарно, — чмокаю в губы. — Беги, открывай ворота, перегоню машину. Для пущей убедительности.

— Бегу!

Провожаю Юлю взглядом и ныряю в тачку. Завожу, подгоняя к воротам Даниловского дома, заезжая на территорию, где ждет Юля. Паркуюсь около Мерса Данилова и покидаю салон. Сигналкой щелкнуть не успеваю, как Юля меня за руку хватает, будто боится, что передумаю и убегу. Улыбаюсь. Ребенок-ребенком!

Боги, сколько же нас ждет впереди! Притирка будет, и будет не простой. Двадцать лет — пропасть. Пропасть, которую я готов перешагнуть ради этой жизнерадостной малышки, что в почти вприпрыжку ведет меня за собой по ступенькам к двери.

Юля уже за ручку хватается, когда я вспоминаю про коробочку во внутреннем кармане пальто. Терпеливо выжидающий своего часа подарок.

Полагаю, при Степане подходящего момента подарить не будет. Поэтому сейчас вытаскиваю свободной рукой и торможу девчонку, заставляя обернуться:

— Что такое?

— С Новым годом, Юль, — вкладываю в ее ладошку коробку. — Откроешь, когда я уеду. Хорошо?

— Что там?

— Увидишь, — осторожно щелкаю пальцем по кончику носа, — надеюсь, тебе понравится.

— Спасибо, — смущенно прячет глаза девчонка. — Я ничего тебе не приготовила. Я не знала… не предполагала даже…

— Ты и есть мой подарок, Юлька, — обнимаю за талию, подталкивая в сторону двери. — Идем в дом, котенок.

Юлька, быстренько крутанувшими, клюют меня в щеку, первой переступая порог со словами:

— Па-а-ап! Смотри, кого я привела!

Юля

Внутри все вибрирует. От поцелуя горят губы, щеки, глаза. Да все тело горит от прикосновений Богдана! Мне хочется петь, смеяться, улыбаться и громко-громко кричать от радости. Боже, кажется, я сейчас самая-самая счастливая на всем белом свете! Да что уж там, во всей Вселенной!

Мы заходим в дом. Я стягиваю с себя пуховик. И как раз на мой голос выходит папа.

— Глазам своим не верю, — смеется он. — Ты где его нашла? Или тебе его Ника передала в качестве подарка?

Я пожимаю плечами. Может быть…

— С Новым годом, Степ, — протягивает руку Титов.

Папа отвечает на рукопожатие и приобнимает Титова, хлопнув по плечу.

— Рад видеть!

Отхожу в сторонку и наблюдаю за мужчинами, крепко сжимая в руках коробочку, которую передал мне Дан. Пока папа, отвлекшись на Богдана, отворачивается, прячу ее в карман пуховика.

— Извини, — говорит Дан. — Отказывался. А ехал из офиса, и колеса сами привезли к вам.

— Ну, вот и отлично. Давай, присоединяйся. Жаль только, будешь выделяться прикидом.

— Да, я смотрю у вас тут весело, — улыбается Богдан и, поймав мой взгляд, подмигивает. — Пижамы что надо. Тебе идет, Степ, — он откровенно смеется.

— Ну-ну, — ухмыляется папа. — Посмотрим, в чем ты следующий год будешь встречать.

— Обязательно.

Мы дружно топаем в гостиную. Тут соблазнительно полыхает огонь в камине. Звучат новогодние песни. И, ярко-переливаясь разноцветными огнями, горит наша красавица елочка.

— Красота какая, — говорит Богдан. — Твоих рук дело, Юль?

Я оборачиваюсь. Оказывается, мы стоим настолько близко, что я ощущаю жар, исходящий от его мощной фигуры. Поднимаю взгляд. Чувствую, как совсем легонько моей спины касается ладонь Титова. Костяшками он пробегает вверх по позвонкам, поглаживая в успокаивающем жесте. Только меня, наоборот, кидает в жар: