Книга Брак по расчету, страница 90 – Анна Мишина

— Сина? – дует губешки моя девочка. Еще немного, и она заплачет.

— Нет-нет, малышка. Уже лучше. Дядя Вова помог мне.

— Сейчас намажем мазью, и будет еще лучше, – достает какой-то тюбик и открывает его.

Малышка всхлипывает.

— Поможешь мне вылечить твою маму? – вдруг спрашивает мужчина у девочки.

Она кивает.

— Тогда дуй, чтобы маме не было больно, а я буду мазать волшебным гелем, договорились?

Лия робко улыбается. Надувает щечки, готовясь дуть на мою ладонь.

А я перестаю чувствовать боль, когда наблюдаю, как эти двое принялись залечивать мой ожог. Боль действительно отступила.

— Наверное, будет волдырь, – заканчивает наносить гель на кожу и убирает тубу. – Но ты молодец, принцесса. Помогла мне.

— Не бона? – спрашивает, глядя на меня дочь.

— Уже нет, – прижимаю малышку к себе здоровой рукой.

— Нужно наложить повязку, – достает бинт и быстро забинтовывает мне руку. – Готово.

— Вы учились этому? – спрашиваю я, разглядывая аккуратную повязку.

— Отец учил, – хмыкнул и, поднявшись на ноги, погладил по голове Лию.

Убрал контейнер обратно в шкаф.

— Закажу все-таки доставку, – поднимает с пола сковороду и часть подгоревшего мяса.

Молчу, прижимая к себе дочь. Чувствую себя глупо. Хотела как лучше. А оно всегда выходит через одно место.

Владимир

Роспись назначена на половину первого дня. Поглядываю на часы.

Семь утра.

Через пару минут услышу шаги по коридору. Нежный голос Юли, которая с утра что-то говорит своей еще не до конца проснувшейся малышке. Они уйдут в ванную умываться. А после пойдут в кухню готовить завтрак.

Каша или оладья, может, блины или творог, йогурт…

До слуха доносится щелчок дверного замка соседней комнаты. И все повторяется именно так, как я уже привык слышать эти дни, что девушка живет здесь.

Шаги босых ног по полу. Разговор матери с дочкой.

Закрываю глаза.

Я выйду минут через пятнадцать. Войдя на кухню, девочка снова будет меня разглядывать с приоткрытым ртом. А потом тянуть ложку со своей кашей. Этот ребенок меня все время хочет накормить. Неужели я так плохо выгляжу в ее глазах?

Улыбка невольно наползает на губы.

Дети.

Это слишком ответственно и важно. Я не справился бы. А вот Юля – молодец. Справляется с ролью матери на все сто. Сама этого не понимает и переживает все время, что что-то не так делает. И то, что она не отказалась ни от беременности, ни от ребенка, в моих глазах делает ее сильнее.

Наверное, отец правильно поступил, решив ей помочь. Но что-то здесь все равно скрывается. Что-то не договаривается. Я будто упускаю какой-то важный момент. Не пойму, какой. Нельзя же просто взять и решить записать ребенка на себя?

Снова по сотому кругу кручу все это в голове. Тошнит уже от этих мыслей. Хоть бы зацепочку, почему он на это решился. Если Юля сказала, что не спала с отцом, надеюсь, это так и было. Дочь от Ланского. С какого во все это влез отец? Просто помочь? Просто записать ребенка и выделить ему часть наследства? Просто так? По доброте душевной? Ну хоть тресни, не понимаю я этого. Неувязка какая-то. Должно быть конкретное объяснение этому.

Из комнаты выхожу уже практически собранным. Из кухни доносятся аппетитные запахи. Такими темпами я привыкну завтракать. Рискую потерять форму.

— Доброе утро, – здороваюсь, ловя улыбку девочки.