Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 22 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Ты…! Вы…! – пытаюсь собраться и возмутиться, но язык не слушается, а мозг не соображает от накатившей паники. Пульс опасно частит, а колени подкашиваются. Щеки горят. Я жмусь, как котенок к стенке.

— Тихо. Успокойся, – делает ко мне шаг Мишаня.

— Стойте там! – выставляю одну руку вперед.

Тут же замечаю, как взгляд дикаря съезжает на мою голую мыльную грудь.

Прикрываюсь снова, глухо рыкнув:

— Не смотрите! И не подходите!

— Стою, – поднимает свои огромные ручищи вверх, в примирительном жесте. – Спокойно.

Я хватаю ртом воздух. И вот эти вот волосатые лапы были только что на моем теле? Прижимали и обнимали? Какой ужас! Как это было не… приятно!

— Что случилось?

— Я… – киваю в сторону душевой. – Там что-то летало. И я… ну…

Да что со мной такое? Двух слов связать не могу. И в горле страшно пересохло. А этот стоит и рассматривает меня. Нагло рассматривает. С вызовом!

— Отвернитесь!

— Зачем? – глумится, улыбку прячет.

— Я зайду в сарай, чтобы одеться.

— Не пойдет. Тебе нужно в душ.

— Нет!

— Да. Ты вся в пене. Вон и меня испачкала, – показывает на намокшую футболку, где четко отпечатались два мокрых круга чуть ниже его груди. Это я своей грудью в него влетела? Позорище, Серебрякова!

— Тогда вообще уйдите, – прошу, а сама пячусь к сараю задом.

— А если не уйду? – он уже откровенно посмеивается.

— Я буду кричать.

— Тебя никто не услышит.

— Я умею громко кричать!

— Принцесса, ты в тайге. А до ближайшего дома – два километра через лес. Сомневаюсь, что ты умеешь делать это настолько громко.

— Я… вы…

— Ты, я?

— Вы маньяк?!

— Возможно. Только на будущее – нужно этим вопросом задаваться до того, как остаешься на ночлег в чужом доме в глубокой глуши, – оскалившись, нравоучительно выдает маньяк Мишаня и наступает.

Я делаю еще один шаг назад. Становится уже совсем не смешно, а дико страшно! Поджилки трясутся. Он ведь прав. Я одна: хрупкая, слабенькая, беззащитная. И этого мужлана я совсем не знаю. По спине прокатывается холодок. Обесчестить ему меня, как не фиг петь!

— Вы не… – договорить не успеваю.

Пятка со всей дури больно врезается во что-то. Я запинаюсь. Вскрикиваю и лечу на пол. Звучно падаю на спину, отбивая себе, кажется, абсолютно все! И перед тем, как закрыть глаза от прострелившей боли в многострадальном копчике, в голове проскакивает мысль: этот день я так и не пережила. Но я пыталась. Честно!

Милена

Официально – эта ночь самая худшая в моей жизни. Самая-самая! Мало того, что очнулась я, как в коконе, думая, что случился паралич. Ни рук, ни ног я не чувствовала – все тело затекло. Так еще и секундная паника накрыла с головой.

Я попыталась вспомнить, что было вчера после моего позорного падения. Спустя пару минут мозгового штурма, поняла, что бесполезно. Ничего не помню! А уже после пришло осознание, что я лежу в этой гребаной раскладушке, которая обволокла меня, как кокон будущую бабочку. А я сейчас, по ощущениям, гусеница, которую перемололи в труху.

Выдохнула чуть-чуть с облегчением и расслабилась, хлопая глазами, пялясь в потолок. Вернее, в три доски, после которых свод крыши. Вокруг птички поют, насекомые жужжат, пес гавкает. Тот самый, наверное. Не запомнила, как его зовут. А еще у меня жутко чешется нога, где-то у самых пальчиков. Меня кто-то ночью пытался съесть.