Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 39 – Алекс Коваль, Анна Мишина

О, боги, кажется у меня начинается мигрень…

Я хватаю со стола графин и щедро плещу себе лимонной воды. Только подношу стакан к губам, как меня осеняет: а какой, собственно, у меня есть выбор?

Дьявол!

Бахаю стакан на стол и складываю руки на груди. Выглядываю в окно – парочка все еще выясняет отношения. Прохожусь взглядом по мощному развороту Румянцевских плеч. М-да, на Михаиле природа явно не отдыхала. Щедро отсыпала ему мускулатуры. А лучше бы мозгов, такта и вежливости…

Нет, не могу я его не привезти. Мне место заместителя руководителя обещано. А такие предложения бывают раз в пять лет! И уж точно не в двадцать пять. Большинству в моем возрасте до такого расти и расти. Опять же, папа будет мной гордиться. Мама перестанет убиваться, что я работаю на износ, не вылезая из офиса. И Андрей Петрович будет доволен. Да. А почему нет?

Мне приказано привезти, и я привезу. Любыми правдами и неправдами. А потом сделаю все возможное, чтобы убедить Румянцева-старшего в том, что его потенциальный преемник совсем не годится на эту роль. Хотя, думаю, тут даже убеждать не придется. Одного взгляда будет достаточно. Это как пустить слона в посудную лавку. Сломает все! Даже то, что априори сломаться не может…

Снова хватаюсь за стакан и залпом осушаю кисловатую воду с лимоном. Ополаскиваю за собой посудину и только собираюсь проведать “свою” многострадальную сарайку и проверить, не утонули ли в чемодане рабочие бумаги, которые я везла внуку Румянцева, как входная дверь хлопает и слышатся тяжелые шаги.

Я припадаю попой к кухонному гарнитуру. В поле моего зрения появляется Миш…кхм, Михаил. Зыркнув в мою сторону, Румянцев-младший проходит к холодильнику.

Я, вытягиваясь по струнке, решаю прыгнуть с места в карьер:

— Михаил Русланович, нам нужно обсудить один важный вопрос. Буквально жизни и смерти.

— Вчера, значит: Миша, Мишаня, Чурбан и Дикарь, а сегодня Михаил Русланович? – фыркает этот невыносимый мужчина.

— Прошу прощения, – скрипя зубами, говорю я. – Я же не знала, что вы – это вы! И вообще, нечего было прикидываться грубым аборигеном.

— Я не прикидывался, Милка. Я и есть грубый абориген. Что, не слышала, что ли, мою бывшую жену?

Я захлопываю рот. Крыть нечем. Интересно, почему развелись?

Дикарь…тьфу ты! Михаил начинает суетиться на кухне, готовя завтрак. Достает из холодильника десяток яиц и бахает на варочную панель сковороду. Щелкает по кнопочкам и тянется за разделочной доской. Руки этого “грубого аборигена” действуют умело и ловко.

Я, засмотревшись, на мгновение забываюсь. И только когда на сковородке начинает шкворчать сало, отмираю. Подкрадываюсь к “наследничку” со спины и говорю:

— Ваш дед – Андрей Петрович Румянцев – при смерти, – решаю брать шоком.

Вот только это животное шокированным не выглядит. Говорит спокойно:

— Отправлю ему сочувственную открытку.

— Чего? Вы слышали, что я сказала? Андрей Петрович скоро умрет!

— На слух не жалуюсь.

— Вы единственный наследник огромного состояния!

— В Аду я видел это состояние.

— Вашему деду нужен преемник! Вы обязаны поехать со мной в Москву!

— Ошибаешься. Я никому и ничего не обязан, Милка! – бросает взгляд через плечо дикарь. – Долг родине я отдал. Дом построил, сына родил, дерево посадил. Все. На этом – финиш.