Книга Его (с)нежная девочка, страница 175 – Алекс Коваль, Анна Мишина

В итоге после разговора с Джесс я набираю Эриксону. Получаю от него подтверждение того, что погода резко портится и города начинают закрывать транспортное сообщение. Также управляющий курортом сообщает мне, что Тимур действительно тоже уехал пару часов назад, а про Фадееву он, конечно же, был не в курсе.

Ладно, я, Ева решила, что у нее нет времени сказать мне, но руководству? Та снежинка, которую я знаю, просто так все не бросила бы. Она даже меня чуть не отшила из-за рекомендации по практике, и тут ясно, как хорошо ей умудрилась промыть мозги Ника, и насколько сильно снежинка испугалась за бабушку.

— А что случилось с Фадеевой, Дамир Таирович? – удивленно восклицает собеседник в трубке, когда говорю, что Евы не будет и расчет с ней необходимо произвести незамедлительно.

— Семейные проблемы. Сегодня днем она улетела.

— Насколько я знаю, аэропорты отменили все рейсы.

— Видимо, не все. Или Евангелина успела попасть до ухудшения погодных условий.

Перекинувшись еще парой фраз, разъединяемся, когда Эриксон обещает в ближайшее время уладить вопрос с практикой снежинки, я же звоню в аэропорт Цюриха. Мне нужно узнать, как давно вылетел и вылетел ли вообще последний рейс до Москвы.

Нервы пошаливают, и я по-прежнему не могу найти себе места в резко опустевшем доме. От осознания, что сегодня Ева не вернется, хочется выть, прямо как ветер, который беснуется за окнами. А еще на корню давлю в себе желание сорваться и помчаться следом за снежинкой. По словам Джессики и Эриксона, трассы заносит снежным бураном, и ехать куда-то сейчас равноценно самоубийству. Вряд ли я смогу ей чем-то помочь с того света, поэтому единственное, о чем молю, чтобы снежинка была уже в аэропорту. В идеале, конечно, никуда не улетев. Но даже если и нет, то я всеми правдами и неправдами вернусь в Москву и найду ее там.

Только так.

Других вариантов даже не рассматриваю.

— Простите еще раз, какой рейс вас интересует? – выводит из раздумий приятный голос девушки-оператора. Которой я уже раз пять повторил, “какой”.

— Последний рейс до Москвы. Умоляю, девушка, скажите мне, что он еще не состоялся?

— К сожалению, мистер… – выжидательная заминка.

— Абашев.

— К сожалению, мистер Абашев, самолет вылетел час назад.

— Когда следующий? И как я могу забронировать билет?

— Следующий, боюсь, только завтра утром и то при благоприятных метеоусловиях. Над городом завис циклон, и, к сожалению, все рейсы отменены и перенесены на неопределенный срок, – зубодробительно тактичным голосом говорит в трубку девушка. У меня аж скулы сводит.

— Ясно. Спасибо за информацию, – уже хочу отключиться, когда вспоминаю, что не задал самый главный вопрос. – Скажите, вы можете пробить имя и сказать мне, регистрировался этот человек на рейс или нет?

— Да, конечно, кто вас интересует?

— Фадеева Евангелина Алексеевна, – приходится поднапрячь свою память, чтобы вспомнить дату рождения Евы, которую видел в досье еще перед вылетом в Швейцарию.

Тут же слышу шуршание на том конце провода и звуки торопливого нажатия по клавишам клавиатуры, после чего в трубке звучит как приговор:

— Регистрировалась. Как раз улетела последним рейсом.

Ну, вот и все. Улетела все же.

— Понял вас. Спасибо еще раз.

Сбрасываю вызов и откладываю мобильный, все еще крутя в руках старенький телефон снежинки. Присаживаюсь на диван в гостиной. Упираю локти в колени, потирая лицо. Состояние дерьмовей некуда, особенно если учесть, что этой ночью я так и не спал. Вторые сутки на ногах, я выжат, как лимон, и даже не в физическом плане. В эмоциональном.