Книга Его (с)нежная девочка, страница 198 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Слав, зарули в цветочный, – прошу водителя и получаю в ответ кивок.

— Как раз один хороший будет по пути.

— Отлично.

А оказавшись в магазине, я понимаю, что ведь даже не знаю, какие снежинка любит цветы. Розы или георгины, а может, каллы? В итоге останавливаю свой выбор на шикарном букете белых пушистых роз и покупаю еще один для ее бабушки. О том, что обеих дам дома может и не быть, даже не думаю. Почему-то внутри живет несгибаемая уверенность, что все пройдет более чем гладко.

Дом, в котором живет Ева, обычная многоэтажка – особо ничем не примечательное бетонное строение. Но вопреки этому, что-то прихватывает болезненным уколом в сердце, стоит только представить, как моя снежинка ходила по этим улицам каждое утро. Ее родной дом и родной двор – это невольно вызывает улыбку. Интересно, как она отнесется к тому, что я планирую забрать ее жить к себе? Насовсем.

— Припаркуюсь у соседнего подъезда? – говорит Слава, притормаживая у нужного мне второго, кивая в сторону третьего. – Здесь встать негде. Мне вас ждать?

— Хорошо, жди, если что-то поменяется, я наберу.

Последний волнительный вдох, и я выбираюсь из салона авто. Ноги уже сами несут к подъезду, и удивительно, как я сдержался и до сих пор не перешел на бег. Хотя надо признать, по ступенькам в подъезде не шел, а летел.

Дальше кабина лифта, которая ползет, как черепаха, седьмой этаж и триста пятнадцатая квартира.

Покрепче перехватываю букеты и мысленно молюсь, чтобы Ева была дома. Не верится, что меня от моей девочки отделяет только одно дверное полотно. Один вздох. Пара метров. И тысячи слов, которые я должен, обязан ей сказать, и в первую очередь признание, которое эти два тяжелейших дня без нее крутятся на языке, желая вырваться на волю.

Нажимаю на звонок, и время замедляется.

Кровь стучит в висках.

Сердце долбит, как пара барабанов.

Руки непроизвольно сжимают цветы, и я не спускаю глаз с двери, когда слышится щелчок замка, и она медленно начинает открываться.

Чувствую себя, как подросток, впервые пришедший в гости к девочке, позвать гулять.

Твою мать, Абашев, тебе сорок и ты крутишь миллиардами, а тут... ладони не потеют и в голове ветер не свистит, уже хорошо.

Дверь открывается наружу, и я отступаю, выглядывая, когда слышу:

— Что, уже вернулась, несносная девчонка? – чуть ли не ядовитое шипение, и голос совсем не Евы. Видимо, ее бабушка? Да, так и есть.

Немолодая женщина с немного резкими чертами лица и хмурыми бровями смотрит на меня во все глаза, поджимая тонкие губы в упрямую линию.

Я на доли секунды теряю свою решимость, и внутри просыпается странное чувство, будто что-то тут не так. Может, взгляд Алевтины Петровны слишком говорящий, а может, фраза, брошенная с некоторой небрежностью, толкают на нерадужные мысли, но долго в ступоре не стою. Киваю, пытаясь улыбнуться и ни в коем случае не напугать или не разозлить хозяйку квартиры, мне с ее внучкой еще семью строить и, очень надеюсь, детей рожать.

— Добрый день, Фадеева Алевтина Петровна?

— Совершенно верно, а вы кто такой? – мое вежливое приветствие бабушка Евы пропускает мимо ушей, выпрямляясь в полный рост, преграждая путь в квартиру.

Видимо “семейных посиделок и сватовства” не состоится. Чай пить с плюшками не будем. Ну и ладно. Не гордые. Мне только снежинку мою отдайте, и я тут же ретируюсь восвояси.