Книга Семь. Гордыня, страница 95 – Антонио Морале

Десять минут назад Бельский в сопровождении двух парней заявился на завод в разгар нашего с Семёновым маленького совещания. Все рабочие уже часа два как разошлись по домам, а я всё гонял этого иуду по документам, пытаясь понять, почему у меня не сходятся концы с концами — снова! С проходной доложили, что к Семёнову пожаловали важные люди, тот побледнел, собираясь их прогнать, но мне стало интересно, и я распорядился пропустить. Не каждый день узнаёшь что-то новое о своём директоре. Но то, что это будет сам Бельский, я ожидал меньше всего. Вернее, совсем не ожидал.

Виктор Андреевич представил меня как своего референта (неожиданно! не ожидал я от него такой прыти и смекалки), но никто из этой троицы не обратил на меня никакого внимания, словно я часть интерьера. Я замер возле маленькой запасной двери, равнодушно облокотившись о косяк за спинами господ, расположившихся в креслах напротив стола Семёнова, и принялся нахально вслушиваться в беседу. Мне стало интересно, что же им здесь понадобилось в такое время, и что их связывает с Семёновым и нашим… моим заводом.

Дорогие костюмы, туфли, часы, галстуки, золотые запонки — наряд каждого из этой троицы стоил не меньше пятилетней зарплаты любого из моих рабочих. Мужчина в возрасте, на вид чуть старше моего отца, и два симпатичных, рослых парня лет по двадцать пять. Один из парней явно был сыном мужчины, уж слишком сильное сходство между ними проглядывало, а второй, то ли партнёром, то ли помощником. Но держалась вся троица достаточно надменно, я бы сказал, нагло, по-царски. Словно хозяева в этом кабинете они, а не я, или даже не Семёнов. Хотя, какой из Семёнова хозяин — так, пешка.

— Подождать, подождать… — проворчал Бельский. — Почему именно два месяца, откуда такие сроки?

— Я… Я не могу сказать.

Да когда он уже перестанет кидать на меня эти взгляды?! Перехвалил я его, однако…

— Ладно, — вздохнул Роман Борисович Бельский. — Позвони своему хозяину, я поговорю с ним, может, что-то удастся прояснить.

Семёнов вылупился на меня, не моргая, сбледнул ещё сильнее, став белее мела, и замер, словно статуя, не шевелясь и не моргая. Надеюсь, он не мне будет звонить.

— Набери Михаила Сергеевича, пожалуйста, — повторил Бельский. — Я не скажу ему, что ты предоставлял мне информацию, не переживай.

О! Этот приказ был ему явно понятнее, Витёк даже выдохнул от осознания отсутствия выбора, какому именно хозяину звонить. А когда я кивнул, разрешая звонок, даже порозовел слегка и торопливо нажал несколько кнопок на своем селекторе.

Через десять секунд ожидания в полной тишине, на большом экране за спиной хозяина кабинета возникло изображение отца, сидящего в глубоком кресле библиотеки с пузатым бокалом в руке. Задумчивый, расслабленный, слегка склонившийся на одну сторону и закинувший ногу на ногу. Интересно, звонок действительно застал его в таком положении, или он успел принять эту покровительственную позу за несколько секунд? Ему бы ещё кота на колени посадить, для полноты картины, и было бы идеально!

— О! Какие люди! Господин Бельский с сыном, — удивлённо вскинул правую бровь Гордеев, поколыхал янтарный напиток в своём бокале, смачивая стенки, и сделал небольшой глоток. — И где это вы? Не на моём заводе, случайно? Кто вас туда пустил, интересно? Это режимный объект, господин Бельский, и там не место посторонним.