Книга Семь. Гордыня, страница 97 – Антонио Морале

А тут это сраный Костя… Что бы он ни делал, за что бы не брался — ему всё удается. Да, у парня было тяжёлое детство, как рассказывал журнал «Молодые предприниматели» на своих глянцевых страницах. Однако Константин выучился, основал крупную компанию, поднялся с самого низа и не забыл свои корни. Вытащил друзей, родных, школьных товарищей… Костя у нас молодец!

Тьфу таким быть! Посмотрел бы я на него, если бы ему так не везло, как мне. Посмотрел бы, каким чистеньким и правильным он бы остался, если бы его предавали, бросали, ненавидели и пытались использовать всю жизнь.

Что бы я ни делал, мне нужно прикладывать максимум усилий — пахать, тренироваться, учиться, запоминать, и всё это в режиме 24/7. Несмотря на то, в какой семье я родился, сколько у нас… у моего отца денег, мне нужно пахать, пахать и пахать. Ещё и моя удача… Если я буду играть в беспроигрышную лотерею, я обязательно выберу билет с самым бесполезным призом, или билетик, в который забыли положить бумажку с названием приза. Думаете, такого не бывает? Ещё как бывает!

Однажды я участвовал в таких лотерейках. Хорошо помню тот день — зима, каникулы, мне пять или шесть лет, и мы с отцом гуляем по праздничной новогодней ярмарке. Я кидаю дротик в мишень дартса с перечнем подарков и попадаю в самую дорогую и шикарную железную дорогу. Тут же выясняются подробности, что в призы с красной полоской нужно попасть дважды, что нужно стоять за красной чертой и громко назвать, куда я целюсь и на что претендую. А, вам не понятно? Ну так правила вон, на стене висят! Понятно. Второй раз дротик летит совсем не туда, и я остаюсь без ничего.

Я пробую ещё одну игру, ведь это мой первый праздник, проведённый с отцом, мне должно повезти. Кручу барабан, вытаскиваю билетик и выигрываю какую-то механическую заводную игрушку… Сломанную игрушку. Мужик за барабаном отказывается вернуть мне деньги или поменять подарок, а я опускаю голову и тихо проглатываю очередную обиду. Отцу я жаловаться не стал, но ларёк того мудака полыхал в конце вечера от неизвестно кем испорченной проводки. Хотя, мне-то известно, кем она была испорчена.

Мне никогда не везло. Если нужно что-то заработать, необходимо зарабатывать это своим горбом. Даже карманные деньги, до того, как меня отправили в военную академию, я добывал себе сам. Развозил газеты, выгуливал соседских собак, продавал фишки в школе… Мудак ты, Костя, и совсем не твоя заслуга в том, что тебе везёт по жизни, хотя, ты ведь наверняка даже не замечаешь этого, считая, что всего добился сам…

— Михаил, — снова взял слово Бельский, — зачем ты переходишь на личности и оскорбления? Мы же деловые люди, все наши обиды остались в прошлом.

— Это разве оскорбления? — удивился отец. — Это факт. Ты индюк, Ром. Тупой, ущербный, малохольный индюк, с мелким, недееспособным членом. И заметь, это не мои слова, а хорошо знакомой нам с тобой девушки. И перестань выпрашивать у меня этот завод, твои слёзы и стойки на коленях меня порядком утомили. Пошёл вон, дешёвка!

— Сука! — прошипел Бельский, подскочив с кресла. — Ты и всё твоё семейство выродков нужно истребить на корню и вырезать из нашего общества, как раковую опухоль! Вы животные, шакалы, черви, ползающие по трупам! Семейка уродов! Твоя дочь шлюха, сыновья олигофрены и конченные наркоманы. Ты сам — больной, извращённый ублюдок!