Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 132 – Анго Сакагути

Таэко к самой болезни сострадания не питала. Сострадание ведь должно быть к человеку, а не к его хвори.

Однако в проявлении усердия в заботе о больном дядя Дайго отнюдь не был первым в Японии. Скажем прямо: старушка Косака Отoмэ, которая приходится им с Дзэнсаку старшей сестрой, уж куда ревностнее ухаживала за немощным.

Отомэ вышла замуж за человека по имени Косака Тикара. Но Тикара оказался пропойцей: спустил и свое жалованье, и родительское наследство, а вдобавок пьяным имел обыкновение бить жену. Отомэ только терпела с мыслями: «Ты еще пожалеешь!» И вот однажды Тикара, напившись, вломился в чужой дом:

— Эй, давай выпивку! Что значит, нету? Тогда иди купи! Что, лавка закрыта? Ну, я тебе докажу, что есть открытая. Денег давай!

Он ударил чужую жену раз пять-шесть, потом схватил ее за волосы и потаскал по полу, в своей обычной манере. Заодно пнул мужа в бок, повалил его, наступил на шею ногой и поелозил его по татами. Все это не выходило за рамки того, как он обходился с Отомэ, но у той-то только носом кровь текла, а с этой парочки и деньги полились. Ухватив добычу, Тикара отправился в кабак пить дальше, но туда явился полицейский и упек его в каталажку.

И вот тогда Отомэ дала такие показания.

«Говорит, мол, перепил и вломился в чужой дом, потому что ничего не соображал. Чушь! В нашем доме за тридцать лет не находилось ни монеты, ни риса. Только потому, что это был чужой дом, он и мог смело кричать: “Деньги на бочку!”»

Поскольку доказательства не вызывали сомнений, Тикару благополучно отправили в тюрьму. Сейчас мужчина находился за решеткой. Сердиться Отомэ было за что, но уж и впрямь неясно, ради чего она целых тридцать лет все это сносила. Сыну их, Кимитаро, как раз тридцать, выходит, ровно столько и прошло. Из-за того, что отец бесконечно тянул с него деньги, отпрыск так и не смог жениться; но и после того как глава семейства угодил в тюрьму, Кимитаро не припал к материнским рукам с поклоном.

— С этого дня вы мне не родители и я вам не сын! – сказал он и исчез в неизвестности. Отомэ в одиночку себя прокормить не могла и пришла к Дзэнсаку просить приюта, но тот даже на порог ее не пустил. Тогда она, стоя у двери, закричала:

— Я ведь старшая дочь этой семьи, твоя сестра! Я тебя молитвами в могилу сведу!

После чего заколотила по двери, пнула ее ногой и наконец ушла. Поскольку одной ей было не прожить, женщина поселилась у известного даосского жреца. Говорили, что наставник умеет свободно общаться с миром духов, и Отомэ верила в его учение уже десять лет.

Теперь, оказавшись под покровительством учителя, она будто достигла просветления и в последнее время чуть ли не каждые два дня приходила навестить Дзэнсаку:

— Я буду молиться божествам, чтобы исцелить твою болезнь, только дай увидеться. Если не покажешься, молитва не подействует. Твоя болезнь мигом отступит, вот увидишь.

Она все так же говорила через дверь, но с каждым визитом голос женщины звучал все мягче. И одна только мысль, что ее тон может стать еще более ласковым, вызывала дрожь.

По сравнению со своей полностью преданной делу соперницей, младший брат Дайго, таскающий туалетную утку туда-сюда, не проявлял ни намека на духовное прозрение.

— Пусть бы и помолилась. До чего занудный больной, – думала Таэко.