Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 151 – Анго Сакагути

Однако ёкодзуна Осомэ Ханаараси из Нукэбэнтэн находилась на другом уровне. С шестнадцати до тридцати одного года она участвовала в боях, и лишь после запрета женского сумо ей пришлось отойти от дел. В ней было пять сяку, семь тё и два бу роста и тридцать два кана пятьсот моммэ веса^[133]. И это не жир – Ханаараси была сложена крепко и мощно, грудь у нее походила на пару начищенных до блеска медных котелков, а соски из-за размера напоминали плошки для риса – в общем, зрелище на ринге она представляла внушительное. Другие сумоистки того же ранга не могли сдвинуть ее с места, как ни пытались. А ей достаточно было плечом повести, чтобы снести их с ринга. Говорят, даже сэкитори Антян, известнейший борец в любительском сумо того времени, с трудом с ней совладал.

Отакэ Тотомихада выходила на ринг с мешком песка в зубах весом в двадцать семь канов^[134], но для Осомэ Ханаараси этот вес казался детским. Однако способа подцепить зубами объем большего веса не было, поэтому трюки с поднятием тяжестей зубами Осомэ не показывала.

Вместо этого она поднимала семь мешков весом в четыре то^[135] каждый. На спину взваливала четыре, сверху еще три, обвязывала все веревкой и поднимала. Это кажется невероятным, ведь суммарный вес таких мешков будет равняться ста пяти канам^[136], но и в послевоенное время можно встретить у продуктовых лавок хрупких субтильных женщин, которые спокойно тащат домой поклажу в двадцать канов^[137] и не падают под ее весом. Возможно, у женщин особое сложение тела. Когда они умирают, от них остаются такие же белые косточки да пепел, как и от мужчин, но при жизни, должно быть, тонкая разница в строении скелета вкупе со страстным нравом придают им особую силу и крепость, и этот секрет науке еще только предстоит разгадать.

Если смотреть с такой точки зрения – возможно, в Осомэ Ханаараси и не было ничего особенного, но факт остается фактом – она могла водрузить на себя невероятно большой вес. Более того, закрепив мешки на спине, она брала в руки дополнительный груз и с ним обходила ринг по кругу пять, а то и десять раз. Уже одно это делало ее шоу блестящим и не имеющим равных, но следующий трюк и вовсе приводил зрителей в восторг.

Осомэ останавливалась посреди ринга, глубоко вдыхала, собираясь с силами. И, сверкнув глазами, издавала возглас:

— У-у-э-э-й!

Дохё наполнял грохот и заволакивало взметнувшимся в воздух песком. Резко распрямившись, Осомэ ослабляла закрепляющую мешки веревку, и те разлетались в разные стороны. С болтающейся без дела веревкой на груди Осомэ снова спокойно стояла в стойке: наклонившись вперед и слегка пригнув голову.

Неподвижная, непоколебимая, в такие моменты она блистала – настоящая звезда сцены. В руках у нее оставалось по мешку. Их она небрежно бросала на землю, словно пушинки, коротко кланялась и величаво удалялась.

Осомэ Ханаараси была гвоздем программы труппы Нукэбэнтэн во время представлений в честь празднества Эннити при храме Котохира квартала Тораномон в Сибе^[138]. Эти представления начались за пять дней до самого праздника.

Сейчас те места пришли в упадок, но тогда Эннити в храме Котохира в Сибе и Суйтэнгу в Нингётё были самыми пышными во всем Токио. Даже пышнее, чем в храмах Каннон Асакусы или Оотори. Проводился праздник Эннити десятого числа каждого месяца.