Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 180 – Анго Сакагути

Открывшая дверь пожилая служанка покачала головой:

— У нас уже есть договоренность с местной закусочной, где мы берем побеги.

— О, уверен, с моим товаром ничто не сравнится! Это такэноко из центрального Мэгуро. Обычно у меня их в эту пору, пока еще стоят холода, скупает местная закусочная «Сирауо», но тут мне понадобилось наведаться в Токио по делам и жаль было ехать с пустыми руками, вот я и подумал: может, заодно получится их продать? Еще затемно я закончил с делами и ранним утром поспешил в «Сирауо», где мне и подсказали – в этих местах такэноко в холодную пору едят только у Сайкавы, ступай, мол, сразу к ним. Если вам не надо – уж и не знаю, куда их нести. Может, купите?

— Ну и чудак же ты. Эй, О-Кин, иди сюда. Глянь, какой чудной торговец заявился к нам из Мэгуро.

На зов служанки постарше появилась вторая – молодая. Вместе женщины становятся увереннее – теперь уже обе служанки открыто глазели на Кусуноки и подтрунивали над ним. Внутри он ликовал – все шло, как он и надеялся. Скрывая радость, патрульный продолжил:

— Если в Токио в холода никто больше не ест молодые такэноко, придется мне везти их назад. Нет, так не пойдет. Обычно я таких щедрых предложений не делаю, но, может, нальете мне чаю в обмен на несколько такэноко? У меня с собой бэнто. Я в четыре утра выдвинулся в Токио и уже успел жутко проголодаться. Чашечка чая – и побеги ваши.

Кусуноки достал из корзины пригоршню такэноко. Служанки оживились до крайности.

— Какой благородный человек! Даже не верится, что простой крестьянин. Не то что здешние торгаши, которые вне сезона ломят за такэноко втридорога. Правда, одежка у тебя ужасно неопрятная.

— Это я просто не при параде. Вы-то небось сами дочери крестьян? Мой вам совет: если соберетесь замуж, выходите за земледельцев из Мэгуро! Мы растим такэноко как следует, удобряем мякиной, поливаем чистой водицей. А навоз и прочие вонючие удобрения в жизни не используем!

Закусывая онигири и прихлебывая чай, который ему принесли служанки, Кусуноки ловко перевел разговор на нужную ему тему:

— А как у вас готовят молодые такэноко в эту пору?

— Мы сами их не готовим, и нас ими не угощают. Подают рис с побегами, а еще какие-то закуски.

— Вот оно что. А вы ни разу не попробовали? Ведь который год закупаете мой товар.

— Немного риса нам достается. А вот коробки с остатками закусок гости забирают с собой. Те, кто живет в поместье – что хозяин, что его дочка и зять, – все съедают подчистую. Юный господин больше налегает на сакэ, но закуски уносит, чтобы угостить своих воздыхательниц, вот ничего и не остается. Еще привозят порцию для покойницы, ставят на алтарь и после должны съедать, но еда куда-то пропадает.

— Ее съедает ястребиный парень.

— Эй! Это же секрет.

— Да ладно тебе! Уж пареньку из Мэгуро-то какое дело до наших секретов, – отмахнулась молодая служанка. Сердце Кусуноки сжалось. Однако он принял безразличный вид.

— Ястреба же обычно больше по цыплятам?

— А наш – по такэноко. Ха-ха. Но я про тот фасон пальто^[152], какие мужчины зимой носят. Каждый год в день обеда с такэноко странный парень в ястребином пальто приходит с черного входа и скрывается в дальней комнате, чтобы не попасться на глаза остальным гостям. Мы никогда не знаем точно, когда он придет и когда уйдет. Очень загадочная история.