Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 186 – Анго Сакагути

— Очень рад слышать. С начальником участка я сам поговорю. Начни с завтрашнего утра – посмотри еще раз свои записи, подумай, что упустил, проверь все новые факты, которые могут пригодиться, и отбрось лишние. Мне на разгадку убийств с расчленением понадобилась неделя. Так что и тебе тоже даю неделю. Без всяких поблажек. Буду с нетерпением ждать нашей встречи через неделю. Желаю успеха! И будь осторожен.

Оставив это напутствие, Синдзюро удалился.

* * *

Неделю спустя Кусуноки и Синдзюро встретились за ужином, и за бокалом мюнхенского пива Кусуноки рассказал Синдзюро о результатах расследования. Тот внимательно выслушал, периодически добавляя комментарии и замечания.

— И как, собрались новые факты в цельную картину, которую можно рассмотреть? – спросил он. Кусуноки нерешительно ответил:

— Мне кажется, в этой истории еще слишком много белых пятен, чтобы факты собирались воедино. Показания женщины, которой Исимацу отдал закуски с такэноко, могли быть важны, но на все расспросы она лишь сказала, что дело давнее, поэтому ничего особенного не помнит. Поэтому я не нашел опоры для выстраивания теории.

— Я тоже зашел к той женщине и получил такой же ответ. Кое-что он все же дал. Она по крайней мере точно помнит – Исимацу приносил ей закуски. Однако больше эта зацепка ни на что не годится – тут мы зашли в тупик. А больше ты ничего не заметил?

— У меня котелок не настолько хорошо варит.

— Тогда давай я расскажу о зацепках, которые использовал я, когда зашел в тупик. Мы с тобой узнали, что Като был женат. Однако хотя Като и пропал, заявление о его пропаже в полицию не поступило. Это странно, ведь если его жена жива и здорова, она должна сильно беспокоиться о муже. Поэтому я стал думать: может, получится отыскать ее, чтобы узнать, как выглядело происходящее в семье Хирасаку с точки зрения Като? Затем я вспомнил еще кое-что. Слова О-Нао об отличительной особенности, которую Като получил после изгнания из дома. Со слов служанок, мужчина в ястребином пальто – предположительно Като – ничем особенным не выделялся, кроме того, что вел себя тихо и нелюдимо. Пальто можно снять, можно надеть – оно не может служить надежной приметой. На обнаруженных частях тела не нашли ничего странного, хотя особые приметы чаще подразумевают нечто телесное. Значит, эта примета осталась на частях тела, которые не найдены. Исходя из рассказа служанок о том, что мужчина никогда не говорил при них, мы можем предположить немоту, но ее невозможно подтвердить или опровергнуть, поэтому отложим эту идею в сторону. Итак, допустим, примета телесная – тогда ее можно связать с еще не найденными глазами, правым ухом, носом, половиной левой руки или правой голенью. На лице остались следы от выколотых глаз и отрезанного носа, так что изначально они у покойника точно имелись, даже если изуродованные. Также обнаружились правое бедро и ступня. Невозможно, чтобы между ними отсутствовала часть ноги. Конечно, на этой части ноги могла быть татуировка или шрам, но об этой примете знала О-Нао, значит, она была более заметной и не скрывалась большую часть времени под одеждой. Остаются глаза и половина левой руки от локтя. Если бы Като потерял оба глаза, будучи взрослым, он не смог бы перемещаться самостоятельно, но потерю одного глаза и, например, глазной протез исключать нельзя. Можно предположить много разных особых примет… Но тут нужно обратиться к исключительным обстоятельствам этого дела и способу, которым преступник избавился от тела. Чтобы скрыть отсутствие одного глаза, уродство уха или носа, какой-нибудь шрам и тому подобное, разве нужно так мелко, по суставам, расчленять тело? Голова, плечо, предплечье, запястье, бедро, голень, ступня… Разделять тело на такие мелкие части – долгая и сложная работа, которая требует много времени, потому возрастают риски, что кто-либо застанет убийцу рядом с телом. А вот вырезать глаза, отрубить уши и нос – это займет не больше пяти минут. То есть если бы особая примета Като крылась где-то в области головы, было бы достаточно поработать лишь с ней. Брать на себя колоссальную работу мелко нарубить тело лишь для того, чтобы еще чуть-чуть запутать следствие… Думаю, мало кто на такое способен. Полное расчленение на мелкие части, вероятно, требовалось, чтобы замаскировать тело. Изуродовать лицо оказалось недостаточно, поэтому убийце или убийцам пришлось пойти на риск и потратить время на радикальные меры. Значит, отличительные приметы были не в области головы. Осталась часть левой руки от локтя. Вероятно, примета связана с ней. Какие тут есть вероятности? Татуировка или шрам?