Книга Тройная метка. Истинная диких Альф, страница 25 – Екатерина Антонова

— Чай с пустырником и одуванчиком. Успокаивающий сбор, — улыбается она, затем садится на диван напротив камина. Ловко разливает заварку в три чашки и заливает кипятком.

Аромат трав растекается по гостиной. Я чувствую, как мышцы расслабляются.

— Мы не знали, что так будет, — произносит она, — так ждали тебя, родная. Я и твой дед… мы…

— Не нужно, Тая, — нежно, но твердо произносит дедушка, — Ева должна знать, что с ней происходит.

Я решаю сразу рассказать, что знаю.

— У меня… течка, да? — выдавливаю из себя. В голове тут же вспыхивает голос матери: такие вещи не обсуждают. Слово «течка» звучит грязно. Постыдно. По-животному.

— Да, — кивает дедушка. Он проводит ладонью по лицу, словно устал. Или смущён. Не могу понять. — Впервые за двести лет.

По коже бегут мурашки: я ведь обычная волчица… разве нет?

Всё, что я знаю, — сухие факты из волчьей школы. Что раньше оборотни были другими. Мощнее физически, но у них были проблемы с контролем зверя.

Их цикл жизни был подчинен гону и течкам. Наш учитель говорил, что мы наконец-то избавились от этих пережитков прошлого.

— Понятно, — перебираю пальцами подол платья. Хочу всё рассказать, но решиться сложно. Словно между мной и правдой стоит образ матери.

Не смей!

Я буквально слышу ее голос…

— Ева, внученька, — бабушка двигается ближе, тянется и накрывает мои руки сморщенными ладонями, — это необычно, но не страшно. Раньше мы следовали зову Природы. Тысячи лет наши предки жили в лесах и были их хозяевами. Но потом всё изменилось…

— Они стали заглядываться на людей и их жизнь, — дед сжимает пальцы в кулаки, его глаза вспыхивают желтым. Он злится. — Спокойную жизнь, а не бесконечные циклы течки и гона. Волки захотели полной власти над своей звериной ипостасью.

Странно. Всю жизнь я считала это правильным. Тогда почему внутри всё протестует?

Слушаю, как завороженная.

— И однажды ночью, двести лет назад, стаи объединились против альф и их семей. Они с факелами пришли к избам альф, требуя свободы. Отказа от дикой жизни.

Невольно представляю факелы, крики и волков, восставших против собственных вожаков. От этой картины становится жутко.

— Альфы тогда решили, что это лишь очередной каприз, — произносит бабушка с горечью, — и жестко потребовали стаи разойтись. Но самые… ярые сторонники отказа от дикости не угомонились. Красновы, Гордеевы и другие кланы…

Сердце неприятно сжимается. Выходит, моя семья — потомки тех, кто предал своих вожаков?

Сама не замечаю, как изо всей силы стискиваю пальцы бабушки. Она морщится. Ослабляю хватку и прячу руки.

— Прости, — выдыхаю, — я… не понимаю, что со мной происходит.

— Всё хорошо, — бабушка касается моей щеки, — я всё понимаю…

О чем это она? В ее глазах плещется такая боль, что я чувствую ее кожей. Бабушка отворачивается. Дедушка продолжает рассказ.

— Когда альфы поняли, что их кланы готовы пойти даже на убийство, они сделали вид, что рассматривают предложение бунтующих. Взяли два дня на раздумья. За это время собрали своих волчиц и волчат… и отправили в лес с припасами. А сами направились на свою последнюю битву. Вожаки сражались отчаянно, но силы были неравны.

Почему-то впервые мне жаль тех диких, которых я никогда не знала.

— Стаи казнили своих альф. И на них обрушился гнев Природы. Все истинные пары были вмиг разорваны…