Книга Тройная метка. Истинная диких Альф, страница 31 – Екатерина Антонова

Разворачиваюсь и выхожу из дома.

Солнце бьёт в глаза, и я на секунду зажмуриваюсь. Сладко. Свободно.

Вдыхаю полной грудью. Два дня подвального плена чуть меня с ума не свели. Издаю низкий рык.

В цепях себя зверем не почувствуешь. Приятное напряжение в мышцах, сменяющие друг друга запахи и звуки. Да я романтик!

Демьян и Савва не идут за мной. Потому что понимают: я прав. Мы дикие альфы и мы решаем, когда забрать самку.

Ева должна ощутить запах крови. Аромат свободы. Выпустить себя настоящую. И я ей в этом помогу.

Уже на подходе к дому Макара меня одолевает предвкушение. Решил не обращаться и не портить одежду. Ева уже видела меня голым, пока с нее хватит.

На границе леса заяц щиплет траву.

Я поднимаю взгляд к окну и вижу ее. Глаза Евы сияют алым, она, не мигая, следит за зайцем.

— Умничка… — довольно скалюсь. — Ты уже хочешь крови. Значит, я тебе ее дам.

Молниеносным движением ломаю зайцу шею.

Мысленно зову малышку, и она слышит. О таком уровне связи мне рассказывала мать. Что истинная самка слышит самца на расстоянии. И они могут беседовать, не произнося вслух ни слова.

Признаться, я поражен, что самочка услышала и даже ответила.

— Хочу…

Лишь одно слово поднимает во мне целую бурю чувств. Она согласна…

— Тогда иди сюда. Не бойся… — пристально смотрю на нее. Красивая. Хрупкая снаружи, сильнейшая внутри. Моя дикая волчица.

Я ни на миг не сомневаюсь в своем праве здесь находиться. Савва и Демьян могут булки мять сколько угодно. Для меня нет никаких преград.

— Дедушка только утром окно поменял, — раздается в голове нежный голосок. Прикрываю глаза, позволяя ему вливаться прямо в меня. Он освежает мою изголодавшуюся душу, словно живительный ручей.

Блядь, какое же нереальное чувство!

— Тогда открой окно и прыгай… — знаю, что она слышит.

Хочу коснуться ее! Хотя бы на короткий миг!

— Я боюсь, — ее голос становится тише.

Открываю глаза.

Понимаю, что сама она не сделает этот шаг.

Лениво захожу во двор через заднюю калитку.

— Открой окно, — приказываю, затем слышу щелчок сверху. Ловко забираюсь на второй этаж. И вот мы с моей самкой совсем близко.

Ее аромат врывается в нос, снося нахер все барьеры. Держать себя в руках рядом с Евой — испытание похлеще гона. Эта тяга огромна. Она выкручивает меня наизнанку.

И тело, и душу.

Волк воет внутри, не понимая, почему мы еще не в нашей сладкой самочке. Почему член еще не таранит ее девственную киску.

Вижу, как горят ее щеки, как во взгляде переплетаются интерес и страх.

Протягиваю руку. Ева мнется, слегка отступает. Боится?

— Не бойся. Той ночью я был не в себе. Прости… Я не трону, клянусь, — впервые в жизни извиняюсь.

Она обнимает себя руками, топчется на месте.

— Бабушка и дедушка будут переживать, — нутром чую ее сомнение. Сильную жажду познания и нежелание делать больно старейшине и его волчице.

— Я верну тебя до заката, — говорю спокойно, хотя внутри все вибрирует от напряжения. Она рядом… так близко… стоит руку протянуть, и Ева станет моей навсегда.

Но отчего-то я не хочу видеть боль в ее глазах. Кажется, понимаю, почему Демьян и Савва дали то обещание. Она пленила их… так же, как сейчас порабощает меня.

Протягиваю к ней руку. Даю выбор.

— Обещаешь? — спрашивает тихо, рассматривая мою ладонь.

— Клянусь.

Ева вкладывает крохотную ладонь в мою. И вылезает из окна. Я подхватываю ее, прижимаю к себе.