Книга Тройная метка. Истинная диких Альф, страница 56 – Екатерина Антонова

В нос бьет запах его крови, который кажется… сладким.

Я не контролирую свое тело. Совершенно. С губ срывается утробный рык. Что со мной?! Помогите!

— Тихо, маленькая, тихо, я с тобой, — Савва не реагирует на то, что мои когти глубоко в его плече. Ему что, не больно? Альфа прижимает меня к себе. — Дыши, Ева. Не нужно бороться со своей природой.

— Пусти! Савва, пусти меня, пожалуйста! — бьюсь в его руках, задыхаясь от нахлынувшего ужаса. — Что со мной происходит?! Почему… у меня клыки?! Я сделала тебе больно! Мне страшно…

Тихо всхлипываю.

— Это твой зверь просыпается, глупышка, — Савва ласково целует меня в висок. От его ровного уверенного голоса меня перестает трясти. — Первая сильная разрядка всегда пробуждает кровь. Ей не надо сопротивляться. Прими это.

— Нет, нет, это ненормально! — по щекам текут слезы. Но мир вокруг снова становится нормальным. Клыки и когти исчезают. — Я какая-то не такая… Гнусная, испорченная. Эта тьма внутри… она рвется наружу, Савва! Я боюсь себя!

— Посмотри на меня, — приказывает волк, приподнимая мой подбородок. Послушно смотрю на него. — Ты прекрасна, Ева. В тебе нет ни капли порочности. Ты — настоящая дикая волчица. Наша самка. Слышишь?

Киваю, постепенно успокаиваясь в его надежных, теплых объятиях. Сердце успокаивается. Бьется ровно. От приступа не осталось и следа.

Савва аккуратно стирает слезы с моих щек. Затем внимательно всматривается в мое лицо.

— Ева, ничего не хочешь рассказать? — он предельно серьезен. — Судя по твоему состоянию, в тебе течет чистая дикая кровь. Но, судя по моим данным, ты дочь городских. Они так себя не ведут, малышка. Они слабые, никчемные. Деревенские немного сильнее, потому что ближе к природе, но за двести лет и они отошли от настоящей дикости.

Я замираю, боясь даже вздохнуть.

— Ева… Ты ведь знаешь, кто твои настоящие родители? И скрываешь это?

В горле встает ком.

Слова рвутся наружу, но с губ срывается лишь тихий всхлип.

Мне так хочется довериться Савве, сбросить с души этот невыносимый груз!

— Ты совершенно прав. От меня скрывали, что мой отец… — готовлюсь все рассказать, но в последний момент страх не позволяет и слова произнести. А вдруг они возненавидят меня? Вдруг прогонят?

Опускаю глаза и молчу. Жалкая…

— Ладно, — Савва тяжело вздыхает, но не давит. — Не хочешь — не говори. Просто знай, что с дикостью мы всегда поможем. Для нас троих достаточно того, что ты есть… и что ты такая.

— Спасибо, — я неуклюже сползаю с его крепкого тела.

Савва поднимается с покрывала и принимается собирать остатки еды обратно в корзинку. Натягивает джинсы прямо на мокрые боксеры.

— Переодевайся, маленькая, пора возвращаться.

— Савва… отвернись, пожалуйста, — лепечу, прижимая к груди пакет со сменной одеждой.

— Слушаюсь и повинуюсь, — усмехается волк и послушно поворачивается спиной, скрестив руки на груди.

Быстро скидываю мокрую маечку и трусики, натягиваю сухое белье и легкое платье.

Тело до сих пор странно вибрирует, а внизу живота все еще теплится сладкое блаженство.

— Я всё, — шепчу, поправляя волосы.

Савва оборачивается, берет в руку корзину и внимательно осматривает меня с ног до головы.

— Как ты себя чувствуешь, Ева? Голова не кружится? Зверь отступил?

— Нормально, — отвечаю по привычке.

Но сама понимаю: это ложь. Ничего уже не нормально. После того, что случилось, я не могу игнорировать свою кровь. Мне придется принять зверя.