Книга Тройная метка. Истинная диких Альф, страница 64 – Екатерина Антонова

Демьян осматривает дверь.

— Пока моешься, я поставлю эту штуку, — он не сводит с Власа глаз, а тот лишь ехидно скалится, демонстрируя острые клыки. — Еву никто не потревожит. Ни одна озабоченная скотина.

— Но… Он ничего мне не сделал! — неожиданно для самой себя начинаю защищать Власа.

— Вот видишь, Дема, а ты меня уже в извращенцы записал, — довольно тянет тот.

— Простите, мне нужно идти… — со всех ног бегу в сторону бани, мечтая поскорее скрыться от их проницательных, голодных взглядов.

Влас

— Влас… м-м-м… — в уши врывается сладкий стон.

Спросонья шарю по кровати в поисках нежного тельца моей истинной, но кровать пуста. Под пальцами лишь холодная, смятая простыня.

— Блядь… — резко сажусь, в ушах звенит.

Зверь внутри мгновенно встает на дыбы, выпуская когти. Мы оба слышали это. Ева. Она только что простонала мое имя.

Это не сон — это связь истинных.

Зверь буквально воет, требуя немедленно бежать на зов своей самки.

Ей страшно? Или она… безумно хочет меня видеть?

Плевать! Надо идти! Натягиваю джинсы и срываюсь с места.

В несколько шагов преодолеваю коридор, тяжело дыша. Шумно вдыхаю, стараясь уловить сладкий запах самочки. Ох, сука… у двери ее аромат становится гуще.

Зверь внутри скребется и рычит от нетерпения.

С силой бью кулаком в деревянную дверь.

— Ева, все в порядке? — хриплю, едва сдерживая рвущийся наружу рык. — Могу войти?

— Да, сейчас! — доносится изнутри ее испуганный голосок.

Но я-то слышу! Слышу эту предательскую дрожь и то, как быстро бьется ее крошечное сердечко, словно пойманная в силки птица.

Зверь внутри начинает окончательно сходить с ума.

Что она там делала? Почему так паникует?

Дверь приоткрывается, и Ева застывает на пороге.

И в ту же секунду меня накрывает такой аромат, от которого голова начинает кружиться. Член мгновенно встает, больно упирается в джинсы. Блядь… она же…

Ева, что же ты со мной делаешь?!

Это не просто аромат ее тела. Это пьянящий, горячий запах ее смазки. Запах женщины, которая только что испытала оргазм.

С огромным трудом держу себя в руках.

Сжимаю кулаки, чтобы не схватить свою сладкую малышку, не отнести ее в постель. Перевожу взгляд на кровать. Смятое белье, подушка.

Ева стоит передо мной, дрожа всем телом. Ее щеки пылают пунцовым румянцем, а дыхание никак не придет в норму.

Она ласкала себя. Боги…

Моя нежная, чистая девочка думала обо мне и ласкала себя на этой кровати!

Это самое сексуальное, что я только видел в своей жизни.

— Влас… — испуганно лепечет Ева, пятясь назад. — Мне… нужно помыться. Я пойду.

Она пытается проскочить мимо меня, сбежать, скрыться.

Я отчетливо улавливаю под сладким шлейфом возбуждения тонкое сплетение страха и смущения. Она стыдится.

Наверняка всю жизнь эти никчемные городские вдалбливали ей, что секс — это стыдно. Что надо прятать свое желание и выглядеть фригидной сучкой, как ее мать…

Дурацкие правила, где плотское желание считается чем-то грязным. Но мы со зверем покажем, что это не так.

Делаю шаг и перекрываю ей дорогу. Ловлю и прижимаю малышку к себе. Утыкаюсь носом в густые волосы. Невероятная!

— Куда ты так торопишься, детка? — низко рычу ей прямо в ушко. — В том, что ты сейчас сделала, нет ничего постыдного. Ты пахнешь так, что у меня крышу сносит. Твое желание естественно. Не надо стыдиться.