Книга Женщина: взгляд изнутри, страница 111 – Светлана Нарватова

— Нельзя, — несмотря на юный возраст, девчонка уже успела впитать лучшие традиции премнопокойниц.

— Передайте ей, пожалуйста, что это Горский, — попробовал он крепость на прочность.

— Мужчина, я же сказала, что ее пригласить нельзя! — работница вернулась к своему чтиву.

Теряю квалификацию, констатировал Женька. В очередной раз убедившись, что сотовый выдает длинные гудки, он зашел с другого конца:

— Всегда замечал, что только настоящие красавицы бывают столь неприступны. — Девушка поощрительно улыбнулась. — Неужели такая очаровательная девушка не сжалится над несчастным мужчиной? — выражение лица не подходило ему по возрасту, но ведь главное эффективность?

— Я правда не могу, — смутилась девушка. — Она в операционной.

— Твою мать! — не сдержался Женька. — Зачем нужно было уходить в декрет, чтобы через неделю опять встать к станку?

— Да нет, вы не поняли, это не ОНА оперирует, а ЕЁ, — пояснила акушерка, и Горский неожиданно прочувствовал на собственном опыте, что означает выражение «подкосились коленки».

— Что с ней?

Девушка еле заметно поморщилась, намекая, что это не та тема, разговор на которую она бы хотела продолжить, но Женьке на это было глубоко однохренственно.

— У нее некупируемый приступ эклампсии, — слова ничего ему не сказали, но звучали достаточно серьезно. Впрочем, какая нахрен, разница, что с ней, главное, чтобы всё обошлось.

Он вновь достал сотовый и набрал телефон зама:

— Андрюха, начинайте без меня. Нет, я не… — Змей глянул на свидетельницу рзговора и все же смягчил слово: — не охренел. Лизу оперируют. Да, я НЕ МОГУ ей ничем помочь, но ты действительно думаешь, что я смогу думать о чем-то другом?!

В этот момент открылась дверь в родильный блок, и оттуда «выкатилась» знакомая со времен послехалковского сохранения врачиха с семитскими корнями. И прочими частями организма.

— Вы не знаете, как там Лиза? — перегородил ей дорогу Змей.

— А вы ей кто, великодушно прошу прощения? — взгляд женщины однозначно говорил, что она прекрасно помнит ответ на свой вопрос.

Кто он ей? И правда, а кто? Да НИКТО, если рассуждать формально…

— Я отец ее ребенка, — выбрал он самый социально приемлемый ответ.

— У вас таки и генетический анализ с собой имеется? — врачиха непостижимым образом обтекла его и шустро устремилась по лестнице, демонстрируя, что разговор закончен.

Женька понял, что чувствовал Тайсон, когда его тыкали мордой в нагаженное. Просто какой-то День Нового Жизненного Опыта.

Теперь акушерка глядела на него без женского интереса, но с любопытством и сочувствием.

— Да не переживайте так, — утешающее произнесла она. — Станислав Борисович — очень хороший хирург, да и вообще в целом прогноз благоприятный. На ее сроке смертность детей не больше десяти процентов.

Змея охватил с трудом сдерживаемый порыв придушить доброжелательницу. Ребенок! Конечно, ребенок… Господи, я сволочь и кобель, — беззвучно взмолился он, — Господи, но, пожалуйста, пусть с ними всё будет хорошо! Пожалуйста, пусть с Лизой и малышом всё будет хорошо! Ведь тебе же нетрудно, Господи!

Сидеть и ждать, когда от тебя ничего не зависит, было невыносимо. Он истоптал небольшой коридорчик приемного покоя во всех немыслимых направлениях. Акушерка со старомодным именем Варечка пару раз бегала в родильный блок, всякий раз возвращаясь с известием, что операция идет. Через бесконечный час из высмотренных до дыр дверей вышел Лизин завотделением. Пожав руку Змею, Стас без вопросов озвучил: