Книга Смерч навстречу. Даром, страница 41 – Светлана Нарватова

Дарья держалась хорошо. И главное, ‑ в этот момент, на кухне, ‑ она была собой. Искренней. Той маленькой, тонкой и хрупкой, от которой у Паши сладко саднило изнутри. И он был даже готов рассказать немного правды о себе, лишь бы подольше удержать ощущение напряженной близости, словно между двумя оголенными проводами.

— Я прошу дать мне шанс. Еще один шанс. И если потом ты скажешь, что между нами все, я не буду тебя преследовать. Как тот твой… Не знаю, от кого ты сбежала.

Конечно, Поляков лукавил. Где-то глубоко-глубоко он понимал, что деваться-то Дарье некуда. Не в ее ситуации. Но остановиться Кощей не мог. Уж больно ему захорошело от расколупывания чужой болячки. Так, что казалось, еще немного ‑ и снесет.

— Павел Константинович, как там капуста? — Даша неуловимым жестом отерла слезы. — Кушать уже хочется.

— Так в течение дня надо есть нормально, — буркнул Паша, поднимаясь и направляясь к плите.

— Может, я ела днем.

Штирлиц как никогда был близок к провалу…

— Даша, только не нужно рассказывать, что у тебя в холодильнике завелось что-то кроме плесени. И та от голода сдохла.

Поляков вопросительно приподнял бровь и бросил косой взгляд на Дарью. Типа «А ну-ка опровергни!». Та скривила губы и сложила руки на груди. Типа: «Моя плесень, мы с жабой кого хотим, того и душим». Хотя про жабу — это скорее в адрес Паши. Но, как ни странно, против трат на девчонку Пашина жаба не возражала. Возможно, признала в ней родственную душу. Земноводное, в смысле.

Капуста была на подходе, и Поляков перешел к нарезке. Дарья воровала пластики прямо из-под ножа, Паша изображал возмущение, но в душе ликовал. Он не получил прощения. Но и обиды на него тоже не держали. Можно сказать, прогноз благоприятный. Потом они ели, и Пашин внутренний соловей в надежде на «сладенького» разливался, как Волга по весне, повествуя в лицах о сегодняшних подвигах. Тема нейтральная, никому мозоли не отдавливает. И Даша растаяла и хихикала, таская из нарезки свежие огурцы и кусочки сыра. После главного блюда Павел вынул из пакета на подоконнике торт.

— О не-ет! — застонала девчонка. — В меня уже больше ничего не влезет!

— А ты попрыгай!

— Я даже не уверена, что у меня хватит сил оторвать пятую точку от стула. Столько смести! Я сейчас, наверное, как сумоист вешу. Или как два сумоиста.

— Два карманных сумоиста, ага! А тортик мы можем позже съесть…

— Павел Константинович, — снова заледенела Дарья. — Вы его с собой возьмите. Чай попьете перед сном…

Паша в который раз поразился таланту девчонки вкладывать смысл между строк. Только что в очень деликатной, но категоричной форме ему сказали, что единственное «сладенького», которое ему сегодня светит — мучное. А секс не светит в обозримом с точки зрения Даши будущем, и тортом его не купишь. Мечты же свои о радостном времяпрепровождении с Дарьей Паша может крепко зажать левой рукой. Или правой. Как нравится.

— Даш, давай мы обойдемся без этого бенефиса в честь тортика, хорошо? Завтра съешь.

— Я все равно его не съем.

— Попробуешь хотя бы.

— Съесть?! Не-не, в меня точно не влезет.

— Просто попробуешь.

Осознав, что спать все же придется дома и в одиночестве, Паша засобирался. При посещении санузла он прикинул, куда можно поставить камеру, чтобы она не затрагивала интимную зону унитаза. И даже остолбенел, когда понял, что думает об этом на полном серьезе. Пока мысли не перешли в решение, Поляков выскочил в коридор и оделся. Хозяйка (вы)проводила его и закрылась.