Книга Смерч навстречу. Даром, страница 72 – Светлана Нарватова

Ишь ты, скучает он. Разводиться намерен. Мужик, ты коней осади! Тебя здесь, стручок сифилитический, никто не ждет! Никто тебе не рад! Паша — совершенно точно.

Кощей не мог видеть реакцию Дарьи на разговор, поскольку дело было в кухне. Только слышать. Хоть вторую камеру там устанавливай. Только как теперь установишь? Нужно было делать дубликат ключей. Но кто же знал, что все так обернется? Только интонации и выразительное молчание выдавали Полякову, что именно в словах мамы вымораживало Дарью сильнее всего. Триггер находился где-то между «он скучает», «собрался разводиться» и «новый загородный дом». Паша уже ломал голову над тем, что из этого, как раздался звонок. Поляков едва успел выключить звук воспроизведения с камеры.

Даша его позвала.

Тогда, когда ей было плохо, она позвонила не сифилитическому стручку, а ему. Конечно, Паша рванул, забыв про клятвы и «ни-ни». От объяснений с ГИБДД Кощея спасло только то, что их пути не пересеклись. А штрафы с камер, может, еще прилетят.

Поляков всю дорогу думал, как начнет разговор. Им нужно поговорить в открытую. В смысле, Даше пора уже признаться в тех «чудесах», что происходят в ее жизни. Сколько можно играть в молчанку?

Но что-то пошло не так.

Потому что какие могут быть разговоры, когда Даша прямо с порога бросилась на него с поцелуями, будто ее год на голодном пайке держали? Паша здраво рассудил, что поговорить они еще успеют, а настрой у дам — дело тонкое, нужно пользоваться, пока есть.

Кощей быстро скинул в прихожей верхнюю одежду и унес Дарью на диван. От мысли, что сейчас он виртуально как бы наблюдает за этой жаркой сценой, заводило так, что завод вот-вот грозил сорваться и слететь с резьбы. Кощей старался сдерживаться, снимая детали одежды одну за другой и зацеловывая обнаженные части. Ему не хотелось никаких экспериментов. Никаких марафонов поз. Только он и она. Лицом к лицу.

…И тут обнаружилась проблема! Дарья категорически не хотела миссионерскую, выворачиваясь угрем. Паша взял себя в руки и почти спокойно поинтересовался, в чем проблема.

— Я некрасивая, когда кончаю, — неожиданно призналась Даша.

Это было настолько глупо, что Кощею потребовалась вся его воля, чтобы не рассмеяться от облегчения.

— Ты ‑ самая красивая! Особенно во время оргазма. Я готов смотреть на тебя такую сколько угодно, хоть всю оставшуюся жизнь.

Он понапридумывал всякого. А она просто дурочка!

Потом, после жаркой любви, когда Дарья лежала у него на плече, прижимаясь к боку, Кощей думал, что поговорит, обязательно поговорит… Только чуть-чуть отдышится.

А потом они спасали забытую солянку. Она хоть и слегка подгорела, но была вполне себе ничего, когда Паша приправ и трав добавил. После ужина был еще один секс, сытый и нежный. Погружаясь в дрему после легкого душа, Паша думал, что они поговорят завтра.

Но когда «завтра» стало «сегодня», у Паши началось новое хождение по мукам.

Казалось бы, что может случиться с женщиной за ночь после офигительного секса? Поляков на практике убедился: что угодно! Вот она на тебя набрасывается, как тигрица в течке, а утром клеит на лицо резиновую улыбку и смотрит с тоской и жалостью, как на инвалида. Вот этого перехода Кощей вообще понять не мог. Ладно бы у него не встало. Или упало в полете. Нет. Все честь по чести. Все оргазмы розданы по списку. Однако Паша ощущал себя тяжелобольным родственником, которого боятся обидеть, потому что сколько ему осталось-то? Грех убогих расстраивать.