Книга Смерч навстречу. Даром, страница 75 – Светлана Нарватова

— Так. — Паша «сделал стойку», намереваясь нанести сокрушающий удар по аргументам собеседницы. — То есть ваш этот «тип» воспитывается у авторитарных матерей. Но у меня наоборот мать — тряпка. Отец изменял и изменяет ей направо и налево, а она все терпит.

— Хм, — девушка заинтересованно склонила голову набок. — Я правильно понимаю, что отец у вас — обеспеченный, успешный мужчина, всего достиг сам, а мать — типа домохозяйки, за которой не стоит влиятельная семья?

Кощей кивнул.

— Думаю, Павел, вы не совсем правильно оцениваете ситуацию. Слабые женщины оказываются за бортом брака, как только впереди появляются лучшие перспективы.

— Вообще-то, есть такая штука, как чувство долга и порядочность! — возмутился Поляков.

— Чувство долга и порядочность — отличное оправдание для тех, кто не готов к решительным действиям. Когда перед человеком встает выбор между счастьем и рутиной, если у него есть стержень, он выберет счастье.

Паша открыл было рот, чтобы возразить, что на земле есть место чести, но потом закрыл. Слова девушки отыскали какую-то трещинку в его броне. Видимо, сам он был недостаточно порядочным. А то, что не дружил с чувством долга, так тут и к психологу не ходи, и так все ясно.

— То есть вы считаете, что тряпка — мой отец? — он изогнул бровь.

— Нет. Я считаю, что ваша мама — сильная женщина, которая, несмотря ни на что, сумела удержать вашего отца рядом. Не зная ситуации, судить сложно. Но, видимо, она дает ему то, что не может дать ни одна другая женщина в его окружении.

— Скандалы, например? — хохотнул Поляков.

— Даже если скандалы, — пожала плечами Аня. — Некоторые нуждаются в наказании, чтобы не мучиться чувством вины за свои слабости. Возможно, их противостояние с отцом было настолько для нее важно, что для вас в ее жизни просто не оставалось времени. Отсюда ваше отношение к браку и семейной жизни. Как вариант. Я по юзерпикам не гадаю.

Слова собеседницы падали на благодатную почву, и хотя не прорастали с ходу в осознанное мнение по этому поводу, но отдавались в душе глухим эхом.

Паша заказал еще одну порцию вискаря и напиток для девушки. Они чокнулись и выпили. Молча. Каждый за свое.

— То есть у меня с Дашей ничего не выйдет? — нарушил молчание Поляков.

Аня снова пожала плечами:

— Почему? Если сильно захотеть, может выйти что угодно у кого угодно. Может, ваш союз будет далек от традиционной семьи. Но ведь главное — это счастье. А счастье у каждого свое. Важно, чтобы вы оба хотели этих отношений и были готовы рискнуть выйти за пределы привычного. Ладно. Мой знакомый, видимо, уже не появится, — она вздохнула. — Пойду-ка я домой. А вам с Дашей удачи. Если потребуется консультация, обращайтесь, — она вынула из сумочки прямоугольник визитки.

Паша проводил ее взглядом, а покрутил в руках белый прямоугольник. На нем было написано: «Анна Сафорина. Психологические консультации». И номер телефона. Кощей было порвать и выкинуть, а потом все же сунул в карман.

Вдруг Даше пригодится.

Поляков вызвал такси и, приехав домой, завалился спать.

Ему не хотелось ничего. И никого. Никого видеть, никого слышать. Его мир сдвинулся с оси и никак не хотел вставать на место.

Мама — диктатор, отец — жертва?

Чушь какая!

А потом в памяти всплыли слова Дарьи, уже подзабытые: «Какая женщина вас так обидела?». Выходит, для всех Паша понятен, как комикс для детского сада, и только сам он, как лох крайний, считал, что у него все нормально.