Книга Смерч навстречу. Даром, страница 85 – Светлана Нарватова

Домик оказался приличным котеджиком у черта на рогах. На таком отшибе, что добрые люди с благими намерениями такое себе не купят. Конечно, случаются в мире и отшельники, которых другие люди раздражают. Но подонок не производил впечатление отшельника. Например, с мамоностром, судя по тому, что довелось услышать Паше, он общался очень даже бодро и активно.

Нет, Кощею этот мрачный домишко в лесу не понравился.

Ему вообще не нравилось все, что было связано с «сифилитическим стручком».

А еще Полякову не нравилось то, что теперь он не может быть в курсе того, что происходит в жизни Дарьи. Оставалось надеяться на то, что она сама станет более открытой и искренней. Верилось в это с трудом. Взрослые люди так быстро не меняются. Особенно те, кого жизнь учила по-тяжелому. Но у него все равно не было выхода.

Он надеялся.

И звонок в видеофон от Дарьи стал для него подтверждением, что не зря.

— Можно к тебе? — спросила она, когда Паша встретил ее на площадке возле лифта.

— Нет, нельзя! — саркастически ответил Поляков, но вдруг подумал, что от нее можно ожидать чего угодно по части толкований и добавил: — Можно, конечно, Даш! Ну что за вопрос?

Судя по убитому выражению лица, проглядывающему сквозь натянутую приветственную улыбку, приехала она не потому, что соскучилась.

Но ведь приехала! Это главное.

— Что случилось? — спросил Паша, когда закрыл за ними дверь в квартиру.

— Я с мамой поругалась.

— Тю! А что в этом необычного?

— Я с ней совсем-совсем поругалась. Она сказала, что я ей больше не дочь.

Поляков чуть было не ляпнул: «И слава богу!», но вовремя поймал на языке слова, которые потом не воротишь. Даша же не радуется. Она переживает. А тут он со своими неуместными восклицаниями.

Хорошая она или плохая, но мать была для Дарьи единственным близким человеком. По крайней мере из тех, о ком знал Паша. И, наверное, если бы был кто-то еще, Несветаева не поехала бы на край света, в чужой город, где ее никто не ждет, с тремя копейками за пазухой, в съемную квартиру.

— Потом помиритесь, — он прижал Дашу к груди.

Она всхлипнула.

Он погладил по волосам.

Она разревелась.

Хорошо, что сегодня Дарья плакала не из-за него. Плохо, что плакала. И Поляков совершенно не представлял, чем может помочь ее горю. Чем может заменить сейчас потерю матерю. Пусть чисто гипотетическую, а зная их отношения, скорее всего, кратковременную, но чисто интуитивно Паша понимал, что не стоит сейчас поднимать эту тему.

И тут в голове у него мелькнула мысль.

— Пошли в магазин!

Дарья шмыгнула носом и подняла на него взгляд:

— Зачем?

— Пойдем покупать шоколадку, печенье, сгущенку… Что еще там нужно было для твоей сладкой колбасы?

— Масло.

— Масло у меня есть. Но если хочешь, купим еще!

Хорошо, когда в прошлом есть хорошие воспоминания.

Но нужно работать над новыми. На будущее.

Свернуться клубочком и прятаться от реальности подмышкой у Полякова было уютно и надежно. Но катастрофа надвигалась на Дарью, как каток на свежеотсыпанный асфальт. Последние песчинки просачивались через горлышко, наращивая холмик на стеклянном дне песчаных часов. Вот на этом самом дне, под неподъемной горой песчинок прошлого, и ощущала себя Даша.

Она позволила себе быть счастливой. Сколько ей осталось? Неделя? Две? Дав себе и телефону остыть, в понедельник Несветаева вернула симку на место. Заказчик — даже не Спрут. Не тот человек, с которым можно играть в невидимку.