Книга Кошки - Мышки, страница 119 – Светлана Нарватова

— Э, не-е, парень! — возразил арт-директор. — То, что красотка слила тебя, еще означает, что другие сдались.

Молчавший всё это время Ген-директор подал голос:

— Знаешь, Влад, вчера еще я, возможно, поддержал бы тебя. Приняв во внимание открывшиеся обстоятельства. Но теперь просто не могу не ответить на вызов, брошенный девчонкой. Однако ты можешь проявить благородство, сдаться и расплатиться с остальными игроками как проигравший. Меня это не остановит. Но пари прекратит.

— Харя не треснет? — довольно грубо отреагировал коммерческий директор.

— Не-а, — спокойно отреагировал Гена. — Но по поводу вытоптанной поляны Шель говорит верно. Стадо слонов по сравнению с нами — «Лебединое озеро». С этим что-то нужно делать.

— Давайте очередь организуем, — предложил Воронцов.

Теперь была его очередь, и ему категорически не хотелось, чтобы кто-то в последний момент влез в его планы.

— Ага. Она-то, дура, не поймет, — саркастично выдал Костя.

— Если дура — не поймет, — отрезал Гена. — Сегодня перерыв. Пусть девочка от нас отдохнет.

— А в четверг мы с Кирой идем на выставку, — напомнил Мишель.

Блин, это уже завтра! Воронцов поставил на стол кружку, пока никто не заметил, как задрожали у него пальцы.

Кира шла на работу с опаской. Это вчера бегство из дома казалось ей хорошей идеей. После ночи в одуряющем аромате бархатных черно-бордовых цветков ситуация уже не казалась столь радужной. Генеральный директор не поскупился. Пятнадцать шикарных, длинных роз надежно бы укрыли колени от нескромного взгляда. Человек, который приходит в гости с таким букетом, надеется на нечто большее, чем «я думала, вы пошутили». И тот, кто оставляет его в двери, вряд ли уходит в хорошем настроении. И когда такой человек говорит: «Очень жаль», разве можно понять: ему просто жаль, или ему теперь жаль Киру?..

В одежде Новикова решила проявить минимализм. Не в смысле, вернулась к экстра-короткому голубому платью, а в смысле, выбрала простенькое платьице с бело-бежевыми цветочками по травяному полю, в котором ходила в выходные за обновками. Кира нанесла легкий макияж. «Лук» получился, что надо! Воздушно-сливочно-ванильный. На самый минимум по возрасту. Чуть старше своих школьников. Правильно говорят: маленькая собачка — на всю жизнь щенок. Особенно, если повязать ей розовый бантик на челку. Возможно, вид «невинной девы в беде» убережет ее от скорой расправы со стороны обиженного начальства. Или хотя бы сделает расправу «нескорой». А там, глядишь, за суетой провинность и забудется.

Страх перед выяснениями отношений выгнал Киру на работу минут на пятнадцать раньше обычного. Но когда она вошла в кабинет, там уже были Роман, Дима и Лёха. А на ее столе стояла маленькая миленькая корзинка с цветами.

— Чьи цветы? — спросила Новикова.

— Димон, твои? — выкрикнул Лёха.

Дима высунулся из коморки и покрутил пальцем у виска.

— Ромыч, твои? — спросил Алексей у сисадмина.

Тот с серьезным видом помотал головой.

— Ничьи, — констатировал шут. — Забирай. Ты специально в тон заказывала?

Букетик и правда был в тон. Кустовые кремовые розы, крупные «ромашки», лимонно-зеленые гвоздики, мелкие лаймовые хризантемы, белоснежные ранункулюсы и пена гипсофилы. Столь же невинно-сливочно-ванильно, как и она сама.

— Нет, так получилось, — пробормотала Кира и притянула корзинку к лицу. Аромат был очень легкий. Решено. Розы перебираются на кухню, к открытому окну. А ночевать она будет с корзинкой.