Книга Таксидермист, страница 110 – Андрей Северский

Архипелаг Новая Земля. Убежище Ноль.

Третий охлаждающий контур держал давление девять часов подряд.

За это время проверил журнал в четвёртый раз.

— Если вы откроете его ещё раз через пять минут, график останется тем же, — сказал Архивариус.

— Хорошо бы.

— Это была не рекомендация.

Новый клапан Ашар-Та не свистел, не грелся и не пытался доказать, что шестьдесят два процента заводского ресурса — понятие философское. После последних двух дней этого хватало, чтобы считать его воспитанным механизмом.

«Чёрный ход» рядом с ним по-прежнему был серым.

ДОПУСК: ЗАКРЫТ.

ПОЛНЫЙ НАГРУЗОЧНЫЙ ТЕСТ: НЕ ПРОВЕДЁН.

Сегодня открывать его я не собирался.

Правое плечо возражало даже против более скромных планов. Боль почти ушла, но при движении выше уровня груди под ключицей появлялось тянущее предупреждение. Я сделал два медленных подъёма руки, остановился на третьем и услышал:

— Девяносто один градус.

— Я умею считать.

— Вчера вы тоже так говорили на восьмидесяти семи.

— Значит, умею ещё лучше.

Архивариус не ответил. На медицинском экране появилась отметка о выполненной серии.

Вернулся к столу. На центральном экране оставалась рабочая строка, которую я создал после разговора с Xel-771:

САЭЛЬ ОРН МОГ БЫТЬ ИЗВЛЕЧЁН В 2177 ГОДУ ЖИВЫМ.

РАБОЧАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ: ВЫСОКАЯ.

ЛИЧНОСТЬ ПОСЛЕ 2177 ГОДА: НЕ УСТАНОВЛЕНА.

Официальную карточку не трогал:

ПОГИБ ПРИ АВАРИИ.

ТЕЛО НЕ ОБНАРУЖЕНО.

Обе записи оставались верными для своего времени. Проблема была в том, что одна из них уже не отвечала на сегодняшний вопрос.

— Медицинский контур, — сказал я.

— Открытая часть не содержит имени учреждения, адреса или получателя.

— Я не просил имя.

— Вы обычно приходите к нему через несколько вопросов.

— Сегодня попробуем через деньги.

Архивариус вывел цепочку после третьего контейнера.

До перегрузочного узла всё было просто. Камень считали камнем, пока он не начал вести себя иначе. Потом появились отдельный карантинный код, медицинский держатель риска и закрытая сторона договора. Дальше начиналась чужая аккуратность.

Имя пациента исчезло. А вот его расходы — нет.

— Покажи только то, что требовало подписи представителя, — приказал я.

Список сократилась почти вдвое.

Первые четыре месяца за получателя подписывал лицензированный медицинский контур. Сам получатель юридически считался недееспособным. Категория была широкой: от тяжёлой нейронной травмы до неизвестной разумной формы жизни, которую ещё не успели доказать разумной.

— Видовая классификация?

— Защищена вместе с медицинскими данными.

— Хорошо.

— Вы обычно недовольны закрытыми полями.

— Сейчас открытое поле было бы слишком удобным.

Просмотрел назначения.

Минеральная поддерживающая среда встречалась почти постоянно. Несколько раз менялся режим стабилизации тканево-керамического интерфейса. Позже в платежах появились курсы восстановления периферической проводимости. Ничего из этого не давало имени.

Но это был долгий пациент. Не груз, который привезли на экспертизу и через неделю утилизировали. Не образец, который разрезали на лабораторные кассеты. Кто-то оставался в медицинском контуре месяц за месяцем, а система продолжала платить за его существование.

Остановил список на двадцать третьем месяце.

— Верни на две строки, — Архивариус выполнил.