Книга Таксидермист, страница 2 – Андрей Северский

Тишина отступила.

— Контур восстановлен, — сообщил Архивариус. — Температура стабилизатора снижается.

— Надолго?

Пауза заняла меньше секунды, но я её заметил.

— При текущем состоянии узла — от восемнадцати до двадцати двух рабочих циклов «Чёрного хода».

— Значит, пятнадцать.

— Вы сознательно уменьшили расчётный ресурс.

— Я сознательно знаком с этим клапаном, — возразил «электронке».

Закрыв панель, встал. Спина отозвалась болью между лопатками, там, где вместо двух позвонков жила «Мантия Угасания». Сегодня боль была терпимой. Скорее предупреждение, чем угроза.

Пока.

— Напомни заказать новый узел.

— Заказать его вы поручили мне сорок три дня назад.

— И?

— Производитель требует лицензию портальной администрации, подтверждение происхождения оборудования и выписку из реестра собственности на Убежище.

— Значит, узел нам не продадут.

— Легально — нет.

— Тогда напомни связаться с Джхо.

— Это вы также поручили мне сорок три дня назад.

Я закрыл глаза:

— Архивариус…

— Слушаю.

— Иногда молчание является признаком развитого интеллекта.

— В таком случае насос третьего контура превзошёл нас обоих, — отозвалась «умная программа».

Широко улыбнулся шутке — с этим спорить точно не имело смысла, и пошёл умываться.

Санитарная ячейка располагалась через короткий коридор. Правая стена была старой, бетонной, с потёками и следами ремонтных заплат. Левая выросла позже — гладкая, тёмная, пронизанная медленно пульсирующими фиолетовыми прожилками.

Убежище строили люди, перестраивали пришельцы, а заканчивал уже я. Получилось примерно как с моим телом: разные эпохи, несовместимые стандарты и один упрямый хозяин, не желающий выбрасывать исправные детали.

Раковина в умывальной была эмалированной, с чёрным сколом у слива. Вывез её из разрушенного госпиталя под Архангельском лет семьдесят назад. Артур тогда назвал это стариковской сентиментальностью.

Возможно.

Зато кран не требовал обновления программного обеспечения.

Вода ударила в ладони. Холодная, настоящая, поднятая из подземной линзы под скалой. «Кузнечный Мех» мог сделать питьевую смесь почти из любой атмосферы, если в ней находилось подходящее сырьё. Но синтезированная вода оставалась синтезированной. Слишком правильной. Без привкуса железа, камня и старых труб. Такую воду можно было пить. Эту же — помнить.

В зеркале меня ждал мужчина, которого видел каждое утро и всё равно не узнавал до конца. Сухое лицо, глубокие складки у рта, короткие седые волосы. Левый глаз оставался человеческим. Правый казался таким же, пока свет не падал под нужным углом и под радужкой не проступала сетка сенсоров.

На шее виднелись два старых шрама. Один оставил ошейник. Второй — операция, после которой я впервые услышал чужую речь без переводчика.

Джхо заплатил за тот имплант больше, чем стоил я сам.

Он никогда об этом не напоминал. Именно поэтому я помнил.

Холодная вода стекала с подбородка — вытер лицо полотенцем.

— Сегодня тридцатое октября, — произнёс Архивариус.

— Я знаю дату.

— Вам исполнилось двести пятьдесят лет.

Пальцы задержались на полотенце. Никакой торжественной музыки не последовало. Убежище не зажгло праздничное освещение. Даже насос, из уважения к событию, снова ломаться не стал.

— Теперь утро стало добрее? — спросил Архивариус.