Книга Таксидермист, страница 21 – Андрей Северский

Кварцевая стена передо мной треснула…

Астероид Клеопатра. Поющие галереи.

Трещина пошла от пола к потолку.

Сначала тонкая, белая на тёмном кварце. Потом шире. Кристаллы по краям вспыхнули внутренним светом, будто стена на мгновение вспомнила, что когда-то была расплавом.

Средний палец перчатки ударил меня в ладонь — крупная масса, близко.

Я отступил к правому проходу и потянул трос. Полоз послушно сдвинулся за мной на полметра, затем передняя опора упёрлась в выступ.

— Свободный ход? — спросил я.

— Двадцать два сантиметра. Дальше мешает повреждённая направляющая станины.

— Очень своевременно!

Кварцевая стена выгнулась. В вакууме не было грохота, но камень передал удар через подошвы. Правое плечо отозвалось болью.

— «Отдача». Короткий импульс вправо.

Створка «Вдовы» раскрылась на левом предплечье. Газ ударил в стену. Меня толкнуло в противоположную сторону, подошвы сорвались с кварца, и на одно неприятно длинное мгновение пол перестал иметь значение. Я пролетел над полозом, зацепил страховочный трос за выступ и включил магниты.

Подошвы схватились за потолок правой ветви. С точки зрения Клеопатры это тоже был пол.

И тут стена лопнула. Наружу вышел клин тёмного вещества. Не голова — слишком плоский, широкий и лишённый всего, что человек по привычке называл лицом. По его поверхности проходили матовые керамические пластины. Между ними мерцали тонкие голубые щели.

Клин толкнулся ещё раз. Из стены вырвало пласт кварца размером с дверь. Он медленно поплыл через тоннель, вращаясь и осыпая пространство игольчатой крошкой.

Пласт прошёл мимо меня, ударил по грузовому полозу и развернул его поперёк прохода. Один кофр сорвался с крепления. Ремень удержал крышку, но сама кассета с образцами выскользнула из гнезда и поплыла к трещине.

К счастью, смог поймать её левой рукой.

— Контур цели.

Правый механический глаз собрал отражения в единый силуэт.

За клиновидной передней пластиной находилось низкое тело длиной около трёх с половиной метров. Восемь коротких конечностей упирались в стенки пробитого хода. Каждая заканчивалась веером тёмных когтей. Существо двигалось не ползком и не шагом — оно вкручивалось в породу, перераспределяя опоры раньше, чем снимало предыдущие.

— Масса одна целая три десятых тонны, — сообщил Архивариус. — Погрешность пятнадцать процентов.

— Разумность?

— Признаков нет.

— Вид?

Перед глазами возникли три вероятностных контура. Два исчезли почти сразу.

— Lithocisor caecus. Клеопатринский глухой пласторез. Архивная уверенность шестьдесят восемь процентов.

— Почему глухой?

— Не воспринимает воздушные колебания.

С недоумением осмотрелся вокруг, где был только вакуум.

— Исследователи отличались научной точностью! — не смог не съязвить.

— Название появилось до подтверждения отсутствия какой-либо атмосферы в глубинных кавернах.

Пласторез выбрался из пролома целиком.

Ни глаз, ни ротового отверстия впереди не было. Клиновидный щит служил и тараном, и органом питания. На его нижней кромке открывались ряды тонких минерализованных пластин. Они соскабливали с камня плесень, кристаллические нити и размягчённый кварц.

Сейчас животное не кормилось. Оно дрожало.

Не от холода. Через стену шли частые короткие импульсы. Слишком ровные для мышечной работы и слишком быстрые для местной геологии.