Книга Таксидермист, страница 72 – Андрей Северский

Модель появилась через двадцать две секунды. Прочитал первый вариант — отбросил. Второй туда же. На третьем задержался дольше.

Внешняя перфузия плюс фиксация сосудистой дуги, плюс управляемая стимуляция купола. Дошёл до строки времени. Минимальная подготовка превышала прогнозируемое окно компенсации организма, даже если станция начнёт собирать контур сейчас.

— Ошибка оценки?

— В обе стороны. Контур будет готов позже, чем ожидается необратимая потеря циркуляции.

Надежда любит жить в слове «ожидается». Заставил Архивариуса пересчитать без стандартного запаса безопасности.

— Это ухудшает качество решения.

— Знаю.

Результат изменился, но недостаточно. Убрал ещё один резерв.

Архивариус был против, меня это не остановило. Всё равно недостаточно.

Оставался ещё один путь — не лечить здесь. Увести Колокол живым в станционный бароконтур и поддерживать уже внутри мастерской.

— Мира. Максимальный живой груз вашего транспортного контура?

— По объёму Колокол войдёт. По динамической нагрузке — нет гарантии.

— Если зафиксировать купол?

— Для безопасной стыковки придётся подавить импульсы.

То есть седировать, убрать те самые компенсаторные сокращения, которые сейчас держали циркуляцию. Круг замкнулся аккуратно и неприятно.

— Есть внешний перфузионный модуль хотя бы на половину его расчётного потока?

— Самый большой — на тридцать восемь процентов. Второй можно собрать из резервного блока. Не раньше чем через пятьдесят минут.

Пятьдесят. Ещё раз посмотрел на оставшуюся сосудистую дугу — она уже работала рывками. Можно было притвориться, что пятьдесят минут это мало. Биология не обязана была соглашаться.

Попробовал последний видимый мне вариант. Через внешний манипулятор дал слабый синхронизирующий импульс на уцелевший сектор нервного кольца.

Купол ответил. На один цикл сокращение стало ровнее, давление ушло вперёд, как и должно было. Вторая сосудистая дуга при этом почти остановилась.

— Прекратить стимуляцию, — сказал Архивариус раньше меня.

Отключил и через три секунды компенсаторный ритм вернулся, вместе с боковым ударом. Теперь вариантов не осталось даже для самообмана. Профессионализм иногда состоит в том, чтобы перестать торговаться с биологией.

— Григорий, нам нужен статус. Крепление кладки номер четыре теряет опору…

Я смотрел на прозрачный купол, он был почти цел. Красивый орган, живой. И именно это мешало произнести слово.

— Сейчас отправлю диагностику.

Собрал пакет: свежие сканы, наложение анатомической модели, повреждение сосудистой дуги, разрыв двух секторов нервно-мышечного кольца, разрушение осморегуляторной камеры.

Три рассчитанных сценария вмешательства и причина отказа от каждого.

Отдельно — запрет на глубокую седацию до принятия решения: она уберёт компенсаторные сокращения быстрее, чем мы успеем заменить их техникой.

Подписал. Отправил.

Внешний канал молчал сорок секунд, потом пришли две подписи.

ОПЕРАТОР ЗОНЫ 3: ДИАГНОСТИКА ПРИНЯТА.

ХРАНИТЕЛИ ВИДОВ: НЕОБРАТИМОСТЬ ПОВРЕЖДЕНИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА.

РЕЖИМ КОНТРАКТА ИЗМЕНЁН: КОНТРОЛИРУЕМАЯ ЭВТАНАЗИЯ РАЗРЕШЕНА.

ПРИОРИТЕТ: МИНИМИЗАЦИЯ СТРЕССА / ЗАЩИТА ВЫВОДКОВОЙ КАВЕРНЫ / СОХРАНЕНИЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ АВАРИИ.

— Мы готовы принять тело в бароконтур, — отрапортовала Мира.

— Сначала рассчитаю способ.

— Поняла.

Она не сказала «соболезную». Ещё один хороший ответ.