Книга Таксидермист, страница 85 – Андрей Северский

— Вот.

Власова наклонилась поближе:

— Что?

— Портальная калибровочная линия.

— Она экранирована.

— Была.

Изоляцию содрали ровно на шестнадцать сантиметров. Под ней медь потемнела, как после слабого поверхностного разряда. Архивариус добавил:

— Есть железистый секрет того же типа, что в образце крови.

Выпрямился:

— Оно не кусало дрон. Оно его разбирало, — озвучил пришедший вывод.

— Животное?

— Я тоже иногда разбираю вещи зубами. Обычно когда производитель спрятал винт.

— Вы шутите?

— К сожалению, да.

Посмотрел на вскрытую линию.

Portavenator nivalis в старых справочниках не считался умным. Даже условно разумным. Охотник из переходных зон, способный часами идти по остаточной электростатике Врат, запоминать маршруты и различать свежесть сигнатуры. Его сенсорная корона была настолько чувствительной, что сильный промышленный импульс мог временно оглушить животное.

Но разбирать дрон ради калибровочной линии под стандартное поведение никак не подходило.

— Архивариус. Подними старые полевые данные по Portavenator. Только поведение после контакта с портальным оборудованием.

— Доступно тридцать восемь подтверждённых наблюдений.

— Случаи разборки техники?

Пауза.

— Два. В обоих повреждены генераторы калибровочных импульсов.

— Давность?

— Сто двадцать один и восемьдесят семь лет.

— Где?

— Станция Керат-Шесть и распределитель Ниваль-Три.

— Вид подтверждён?

— В одном случае по останкам. Во втором — вероятностно.

Передал Власовой услышанное, и охарактеризовал:

— Значит, наш хотя бы не первый странный.

— Утешает.

— Меня нет.

Она открыла схему уровня. Три активных узла выделились зелёным. Два законсервированных — серым. Один технический контур мигал жёлтым. «Условно».

— Все нападения произошли здесь? — спросил я.

На карте появились три красные отметки. Они находились рядом с линиями, по которым в последние часы проходили люди после перехода через верхний узел.

— Дайте журнал за трое суток, — Власова отправила данные.

Архивариус наложил временные отметки.

Первый контакт — через тридцать семь минут после грузового перехода.

Второй — через одиннадцать после технического окна.

Третий, с раненым человеком, — через сорок минут после пассажирского импульса.

— Не люди, — сказал я.

— Что?

— Она не выбирает людей. Она выбирает свежий след прохода. Люди просто несут его дальше.

— Но прошла мимо других сотрудников.

— Они не проходили через Врата перед сменой.

Власова быстро проверила:

— Двое были местными. Третий прибыл семь часов назад.

— Сигнатура уже ушла.

Она посмотрела на карту:

— Значит, нам нужен свежий переход?

— Нам нужен его след без пассажира.

— Ложный импульс.

— Да.

Спорить не стала, только увеличила серый узел на нижнем ответвлении:

— К-14. Снят с маршрута двадцать три года назад. Кольцо цело, силовая часть изолирована. Мы иногда возбуждаем контур для проверки геометрии, но до открытия не доводим.

— Остаточная сигнатура остаётся?

— Слабая. Минут на двадцать.

— Для нормальной Гончей хватит.

— А для этой?

Взгялнул на вскрытый дрон:

— Узнаем.

Власова хотела вызвать инженерную группу, остановил её:

— Сначала профиль.

— Вы же уже определили вид.

— Шестьдесят четыре процента — не вид. Это способ не выглядеть идиотом в отчёте.

Мы вернулись к следу крови. Образец с короны оказался лучше, чем я ожидал. Архивариус вытащил из нескольких десятков микрограммов достаточно белков, чтобы сравнить с библиотекой.