Книга Таксидермист, страница 91 – Андрей Северский

Четыре минуты.

Если Гончая доберётся до активного узла во время теста, мы узнаем много нового о совместимости хищника, Осколков и портальной автоматики.

— Отменяйте.

— Отменяю.

Гончая поднялась. Задние конечности дрожали. Седатив наконец почти добрался до нужного диапазона. Она сделала два шага и вдруг повернула к мембране, за которой находился Т-12.

Даже без теста действующий узел давал фон сильнее обычного. Животное ударило в мембрану. Первый слой выдержал. Второй удар пришёлся в то же место.

— Повреждение шестнадцать процентов, — обеспокоенно сказала Власова.

— Третий?

— Может пройти.

«Живой захват» закончился именно здесь. Когда следующий её рывок стал угрозой действующему узлу и людям этажом выше.

Убрал «Шёпот», вместо него достал «Клык Царь-Бомбы». Ультразвук использовать не стал. Квантовый срез набирал заряд медленно. Рукоять нагрелась через три секунды.

Гончая отступила от мембраны для нового удара. Шагнул в её сторону — корона сразу повернулась ко мне.

— Григорий Алексеевич, вероятность травмы…

— Знаю.

Животное прыгнуло. Не двигался до последнего, потом дал короткую «Отдачу» влево. Тело Гончей прошло мимо на полметра. Левой рукой я вогнал «Клык» снизу за основание челюсти, туда, где сходились верхний сосудистый пучок и шейный нервный ствол. Один точный короткий срез.

Гончая ударилась о стену. Передние конечности ещё попытались найти опору. Средние сложились первыми. Корона резко прижалась к голове.

Архивариус отслеживал кровоток.

Падение. На внутреннем экране появился таймер: 17:59.

— Власова. Никого сюда не впускать.

— Вы ранены?

— Всё после.

17:52.

Я уже стоял на коленях у головы.

Восемнадцать минут были не сроком хранения тела. Тело никуда не денется. Корона — другое.

Её мягкие рецепторные каналы держали форму только при живом давлении. После остановки кровообращения железистый секрет менял проводимость, а тонкие соединительные перегородки начинали склеиваться. Через полчаса можно было сохранить внешнюю форму, а вот функциональную геометрию — уже нет.

Открыл полевой консервационный блок.

— Температура?

— Тридцать восемь целых две десятых в основании короны. Падает.

— Слишком быстро.

Ввёл две поддерживающие иглы в парные сосуды у основания черепа.

Первая дала обратный ток крови. Вторая — нет.

— Спазм.

— Вероятно.

16:48.

Изменил угол ввода иглы на четыре градуса, это сработало.

Холодный проводящий раствор вошёл малыми импульсами. Лишнее давление раздуло бы тонкие каналы и уничтожило то, что пытался сохранить. Нужно было лишь удержать просветы там, где они были секунду назад.

Отростки короны приподнялись на несколько миллиметров. Архивариус вывел объёмную карту:

— Геометрия восстанавливается на восемьдесят шесть процентов от последнего живого скана.

— Дальше медленнее.

— Принято.

Подложил под внешний ряд мягкую сетку и зафиксировал каждую группу по естественным углам расхода. Сломать такую вещь можно было хорошими намерениями.

15:31.

Власова стояла за закрытой мембраной. Через прозрачный участок видел её лицо. Она не спрашивала, можно ли войти? Ещё один человек на моём пути, который умел не мешать работе.

— Нужен переносной томограф, — сказал я.

— Уже у двери.

— Передайте через нижний шлюз. Не поднимайте мембрану полностью.

Через минуту аппарат оказался рядом.