Книга Таксидермист, страница 95 – Андрей Северский

Поднять руку выше груди получилось. Выше подбородка — уже с набором нецензурных выражений.

Архивариус вывел объёмную модель. Нового разрыва не было. Имплантные крепления не сместились. Сухожильный узел выдержал. Зато воспаление вокруг старого повреждения выросло, а два участка мышечных волокон получили свежие микроповреждения.

— Функциональный диапазон соответствует полевой оценке, — сказал Архивариус. — При силовой нагрузке вероятность ухудшения значительна.

— Насколько значительна?

— Достаточно, чтобы вы спросили второй раз после того, как услышали ответ.

Молча достал лечебный гель. Манжета легла от ключицы до середины руки. Первые две минуты она казалась холодной, потом кожа привыкла. Архивариус выставил температурный профиль и ограничил стимуляцию ниже прошлого максимума.

— Почему ниже?

— Сегодня повреждение свежее. Повышение интенсивности ускорит не восстановление, а вашу уверенность в работоспособности сломанного.

— Ещё одна вредная функция.

Компрессия усилилась. Работа правой рукой на этом закончилась.

Тем временем лабораторный шлюз принял кассету. На внутреннем экране появилась маркировка:

PORTAVENATOR NIVALIS.

МИКРОСРЕЗ. ОСНОВАНИЕ ЧЕРЕПА.

НЕОБЫЧНАЯ МИНЕРАЛИЗАЦИЯ.

КАРАНТИН.

«По обычаю» оставил половину образца нетронутой. Вторую Архивариус разделил уже манипулятором: поверхностный слой — на спектрометрию, внутренний — на фазовую томографию и микродифракцию. Материала было мало. Ошибиться позволялось лишь один раз, что обычно заметно улучшает дисциплину.

— Сначала без разрушения структуры, — сказал я.

— Программа анализа построена именно так.

— Я знаю.

— Тогда зачем повторяете?

— Для поддержания привычного распределения ролей, — вернул «шпильку».

Архивариус промолчал, я промолчал на его молчание — гармония.

Присел у рабочего стола. На одном экране показывалась корона Гончей. На другом — три старые работы.

2146.

2148.

2149.

Закрыл второй экран — он открылся снова:

— Это уже наглость, — высказался в адрес ИИ.

— Вы закрыли окно отображения. Процесс сравнения не отменяли.

— Я не просил показывать его.

— Не просили и скрывать.

Спорить с системой, которой сам дал право не скрывать от меня значимые сведения, было занятием для людей с большим количеством свободного времени.

Манжета показала минимальный восстановительный цикл — четыре часа десять минут. Первые девяносто минут Архивариус требовал полного покоя. После можно было сидеть, но не работать рукой. Взгляд на лабораторный индикатор. Предварительный анализ микросреза обещал не меньше трёх часов. Совпадение меня не сильно обрадовало.

— Сон? — спросил я.

— Рекомендуется.

— Насколько настойчиво?

— Вы можете отказаться.

— Значит, очень.

Вздохнув, встал и пошёл в жилую ячейку. На половине пути остановился:

— Архивариус.

— Да, Григорий Алексеевич.

— Нар-Келл.

— Уточните запрос.

— Полная доступная запись происшествия. Начни до обрушения. Закончи после схлопывания канала.

— Во время восстановительного сна?

— Именно.

— Непрерывное сенсорное воспроизведение уменьшит долю глубокого сна и ухудшит восстановление плеча.

— Тогда не непрерывное.

— Вы просили полную запись.

— Без сокращений содержания. Паузы оставь себе.

Архивариус обработал формулировку.

— Возможен режим управляемого воспоминания между фазами глубокого сна. Субъективная непрерывность сохранится не полностью.