Книга Таксидермист, страница 97 – Андрей Северский

Он направляет свет сбоку.

— После вчерашнего толчка край порван.

— Вижу.

— Можно оставить микроопору.

— Можно.

— Но вы не оставите.

— Не оставлю.

Саэль достаёт тонкий зонд и осторожно поднимает отслоившийся край. Плёнка медленно собирается обратно, цепляясь за шероховатость камня.

— Потому что сама держится, — говорит он.

— Потому что наша опора через месяц станет для неё стеной.

— А если снова порвётся?

— Тогда это будет её ошибка.

Он прямо смотрит на меня:

— У организмов бывают ошибки?

— У всего бывают. У мастеров просто дороже.

Саэль убирает зонд.

— Запомню.

— Не смей.

— Уже запомнил.

Мы оставляем плёнку без каркаса и идём дальше.

Тогда в этом не было ничего важного. И сейчас я не пытаюсь сделать важным всё подряд. Память и без того слишком любит находить предзнаменования после того, как знаешь конец.

Контрактная зона проходит вдоль активной сети трещин. Основную работу можно было закончить ещё вчера и уйти. Потом Саэль нашёл свежий биологический след ниже утверждённой отметки и предложил проверить, не уходит ли колония в сторону жилых выработок.

Я согласился. Через пятьдесят лет это решение по-прежнему выглядит разумным. Память умеет быть жестокой без всякой мистики.

Саэль приседает у светлой полосы на стене:

— Рост идёт вниз.

— На сколько?

— Семнадцать сантиметров за последние сутки по минерализации края.

— Это не рост.

— Тогда камень очень старательно притворяется живым.

Беру второй датчик. Структура действительно сместилась внутрь трещины:

— Ещё один замер и возвращаемся.

— Вы говорили это два замера назад.

— Потому что два замера назад ты ещё не нашёл повод для третьего.

— Значит, проблема во мне.

— Наконец-то правильный диагноз.

Саэль коротко смеётся. Это старая привычка: признать удар и не оставлять его без ответа. Он снимает тонкий пробник с пояса:

— Дайте минуту.

— Тридцать секунд.

— Почему так мало?

— С опытом понимаешь, сколько времени ученик способен потратить зря.

— Тогда у меня ещё лет сто.

Саэль вводит пробник в трещину. Я слежу за нагрузкой на анкеры.

Левый держит, правый тоже. Третий, промежуточный, показывает небольшую вибрацию. Не опасную, как я тогда посчитал. Сейчас вижу её снова и уже знаю, что будет дальше.

— Саэль!

Ученик поднимает голову:

— Вы тоже заметили?

— Выходим!

Вытаскивает пробник без спора. Первый толчок приходит снизу. На долю секунды нога становится легче. Саэль уже движется ко мне.

Второй удар идёт сбоку. Стена раскрывается по старому шву. Правый анкер исчезает вместе с куском породы. Страховочная линия натягивается. Саэль падает на колено, успевает схватиться за край.

Бросаюсь к нему. До руки остаётся меньше метра. Камень под его локтем откалывается. Линия дёргает меня вперёд. Блокирую тормоз. На визоре вспыхивает сигнал перегрузки троса.

Саэля видно ниже, в серой пыли. Страховка идёт от моего узла к его поясу через уцелевший промежуточный анкер.

Немного ослабляю нагрузку, трос двигается. Пять сантиметров. Анкер скрипит. Саэль упирается ногой в стену:

— Левее есть выступ.

— Я не вижу, показывай, — он поднимает свободную руку…

Третий толчок оказывается сильнее первых двух вместе. Промежуточный анкер вырывает вместе с креплением. Трос уходит вниз.

Мой тормоз схватывает, но слишком поздно. На секунду нагрузка падает. Потом исчезает совсем.